Книга Черный Спутник, страница 34 – Елена Ермолович

— Не сглазь, дурак, – осмотрительно напомнил Шило. – Твоя фортуна в том, что опять кормильца обретёшь.

— Поторопись, цыган, – там в караульне такое чудо тебя ожидает! – стражник был сам не свой.

Мора даже подивился – кто же произвёл на солдата подобное впечатление?

В караульне ждали его пастор с женой. Медянкин во все глаза смотрел на чёрную Венеру, и пасторша в смущении прикрывала лицо шалью.

— Он внёс деньги за тебя, – капрал кивнул на толстенького, важно надутого пастора. – Видать, его светлости по душе такие слуги, как ты.

— Мора добрый слуга, – возразила Софья. – А с лица ведь воду не пить, так вы говорите?

— Мы говорим – сколько волка ни корми, он всё в лес смотрит, – отвечал капрал. – И ещё – на вкус и цвет товарища нет… – Тут и пасторша, и пастор почему-то сделали оскорблённые лица. – Так что забирайте ваше нещечко, пока я не передумал.

— Ты хоть обпередумайся, деньги плачены полицмейстеру, – тихо по-немецки прошипел пастор, но капрал всё же услышал.

— Я вас прекрасно понял, падре, – ехидно отвечал он тоже по-немецки.

Пастор побагровел.

— Господин капрал изучает язык Лютера и Томазиуса, – пояснил Мора, – и достиг значительных успехов.

— Иди уже с глаз моих! – замахнулся на Мору капрал. – Что стоишь, как сосватанный?

— Пойдёмте, сын мой, – пастор хотел было взять Мору за руку, но тот отстранился.

— Не нужно, отец мой. Вошки на вас перескочат…

Капрал услышал, расхохотался и уже беззлобно напутствовал Мору:

— Помни, цыган, из-за чего ты сюда попал, и прежних ошибок не делай. Ступай себе с богом.

— Прощайте, ваше благородие, – отвечал Мора, – обещаю не возвращаться.

Отмытый, избавленный от вшей Мора стоял перед домом старого князя. Прежняя его партикулярная одежда теперь болталась на нём свободно, и недавнего арестанта, казалось, мог подхватить и унести резкий весенний ветер.

На крыльце маялись два сонных солдата.

— Его светлость ждёт меня, – скрывая волнение, обратился к ним Мора.

— Арестант вернулся! – солдаты переглянулись, – Сейчас кликнем твою жертвочку, пусть тебя проводит.

Один из них ушёл и минуту спустя вернулся с поручиком. Херувим ничуть не изменился – явился с тем же недоумённым лицом, только в руке вместо книжки держал вязание и спицы.

— Явился, шельма, – поручик с удовлетворением оглядел отощавшего, жалкого Мору, – будет тебе наука. Сразу бы признался, что не умеешь ворожить.

— Его светлость ждёт меня, – повторил Мора.

— Так ступай – куда идти, сам знаешь. Мне недосуг тебя провожать, я занят, – поручик тряхнул локонами и предъявил вязание. – Госпожа Дурыкина презента от меня к вечеру ожидает.

Мора вошёл в дом, потрясённый случившейся переменой. Поручик же уселся в прихожей на кушетку и вернулся к своему занятию – продолжил вязать какую-то салфетку. Мора проследовал по пустынному коридору, постучал в дверь той единственной комнаты, в которой бывал здесь. Услышал сердитое «Herein!» и бесшумно вошёл, прикрыв за собой дверь.

Князь писал что-то за своим пюпитром – возможно, те самые мемуары, «Семьдесят интересных лет» – и головы не повернул, когда Мора вошёл. На стене прибавился гобелен внушительных размеров, с вытканными на нём изображениями жителей Севера, и каждый житель держал в руках своё охотничье орудие. Так святые на иконах держат в руках атрибуты, орудия, которыми были они убиты.