Онлайн книга «Саломея»
|
Возле ломберного столика и валялся на полу раненый мундшенк, весь облитый вином, и это уже подмерзающее вино подчищали вокруг него скребками стремительные лакеи. Возле вытянутой ноги больного сидел на корточках какой-то человек в блестящей бобровой шубе. Ван Геделе оценил и шубу, зеркальной волной лежащую на льду, и драгоценный докторский саквояж, как в воде, отражённый в ледяном полу. Саквояж, уже знакомый по крепостному моргу. Человек повернулся к Ван Геделе, не выпуская из ладоней увечной ноги. Он был рыжий и седой, как зимний лис, бледный, с бледными серыми глазами в золотых наивных ресницах. Доктор Климт, доктор Рьен… — Вы вовремя подоспели, коллега, — сказал он. — Поможете мне наложить ему шину? Тут нужно быстро, царский поезд вот-вот прибудет. — У бедняги перелом? — Увы. Грохнулся на льду со своим подносом. Ван Геделе принял из рук лакея две гладкие дощечки, и принялся накладывать шину, по всем лейденским правилам. Несчастный мундшенк, жестоко вышколенный начальством, лишь задушенно попискивал. — Дворцовая контора тоже предоставляет на праздники хирургов? — спросил Ван Геделе у Климта. Тот придерживал досточки, помогал бинтовать и ответил добродушно: — Я вызвался сам. Из любопытства и со скуки. «Или чтобы шпионить», — подумал Ван Геделе. Легла последняя повязка, завязался последний узел, и Климт тут же скомандовал лакеям: — Несите, пока он не примёрз! Мы закончили. Он поднялся сам и подал руку Ван Геделе. — Так вот вы какой, знаменитый доктор Леталь. Ван Геделе принял руку и ответил иронически: — Совсем не то, что просит воображение? Не Кощей из русских сказок, и не Влад Цепеш, всего лишь петиметр, наряженный, словно кукла в витрине модистки. Несозвучно со славой доктора Смерть. — И прибавил шепотом: — Впрочем, как и ваша внешность, доктор Рьен. — Давайте выйдем отсюда, — сказал ровно и весело Климт. — Скоро прибудет свадебная процессия, а лекари — не того полёта птицы, чтобы гулять в ледяном дворце у всех на глазах. Он стоял в столбе разноцветного света, в облаке мельчайших снежинок, почти невидимый в слепящей радуге, как в плотной тени, совсем как тот, другой, когда-то давно, в варшавском костёле, в пыльном отсвете витражной розы. — Что ж, идёмте, — согласился Ван Геделе и первый пошёл прочь. Они остановились, не дойдя до бочек, возле чаши из чёрного льда. — Знаете, для чего такие чаши, коллега? — спросил Ван Геделе. — Чтобы собирать в них слёзы. — Ну, эта, наверное, всё-таки для огня, — покачал головою Климт. — Отчего вы ещё не в клубе? Я всякий раз на собраниях кручу головой, выискивая новое лицо, и каждый раз узнаю, что вы ещё не приняты. — А кто осмелится меня рекомендовать? — спросил Ван Геделе с усмешкой. — Кто настолько добр или храбр, чтобы дать рекомендацию третьему Леталю? — Если желаете, я вас рекомендую… — На морозе ресницы Климта сделались белыми, иней лёг на ворот бобровой шубы, как борода рождественского деда. — Вы же не дёргаете висельников за ноги, как это делал в молодости Исаак Ньютон? — Вы знаете, что в крепости не вешают, — ответил Ван Геделе со сдержанной злостью. — Да, вы правы, я это знаю. Удивительно, что и вы, и ваш начальник, господин Ушаков, оба столь несозвучны вашей общей недоброй славе, оба изысканные кавалеры и с подведёнными глазами… |