Книга Саломея, страница 102 – Елена Ермолович

— А потом? Наверное, было же ещё и потом?

— А как же. Было и потом.

Не успел Аксёль отпраздновать своё посвящение в целого ката в ноябре тридцать пятого года, как жизнь назначила новый, неожиданный экзамен. Ранним почти уже зимним утром, морозным и тёмным, перешёл Аксёль по льду замёрзшую реку и явился на службу — и в дверях уже встречал его секретарь Хрущов с самым загадочным лицом.

— Человек тебя ожидает в моём кабинете… — Секретарь неожиданно обнял Аксёля за плечи, склонил свою голову к его голове, и зашептал: — Человек этот — Вольдемар Плаксин. Говорю тебе это, чтоб ты знал, с кем пойдешь.

В кабинете ожидал Аксёля изящный, стройный господин. Аксёль тут же припомнил, что господа Плаксины начинали свою карьеру, сидя шпионами в печной трубе.

— Вы Пушнин? — уточнил Плаксин, ощупывая могучую фигуру Акселя чёрными бегающими глазами. — Тот самый Пушнин, который кат, но с геттингенским дипломом лекаря?

— Он самый.

— Попрошу проследовать за мной, — пригласил изящный Плаксин. — Вас желает видеть его сиятельство граф фон Бирон.

«И на что я ему?» — подумал тогда Аксёль, усмехнувшись про себя французской транскрипции графского имени — забавная бывает у некоторых гордыня…

Он ожидал, что на выходе встретят их гвардейцы или хотя бы графские гайдуки, но Плаксина никто не ждал. Вдвоём перешли они реку по льду. На горизонте еле-еле занималась заря.

— Разве граф не спит? — спросил Аксёль. — Ваше благородие?

Но спутник ничего ему не ответил, даже после раболепного благородия. Аксёль задумался, в каком чине может быть Плаксин и что он за человек, дворянин ли? Миновали они императорский дворец — Аксёль удивился, но промолчал — и задворками привёл его Плаксин к манежу.

— На графа в упор не таращиться, лапы не тянуть, — кратко проинструктировал спутника Плаксин, — обращаться соответственно титулу. Как его сиятельство выглядит, знаешь?

— Уж не ошибусь, — пообещал Аксёль. — Там, небось, один такой красавец.

Плаксин смерил его подозрительным взглядом:

— Иди с богом. И знай — я слежу за тобой.

Аксёль пожал плечами и вошёл в манеж. Несмотря на раннее время, здесь суетилась прорва народу — но то были конюхи, лакеи и прочая невзрачная шушера. Да, графа, гарцевавшего на гнедом ахалтекинце, он увидел сразу. И сразу узнал повадку — ихнего любимого господина фон Мекка. Впрочем, он тогда давно уже знал…

Аксёль приблизился — никто его не останавливал, но он чувствовал спиною зоркий глаз Вольдемара Плаксина.

Фон Бюрен спешился и ждал его, играя тонким стеком.

— К услугам вашего сиятельства.

Аксёль поклонился, стараясь, как и обещал, в упор не таращиться.

— Я слышал, ты лекарь и кат в одном лице? — уточнил Бюрен, или же — Бирон. — Ты в крепости и пытаешь, и лечишь?

— Лечит другой человек, ваше сиятельство, — отвечал Аксёль. — Но я имею практику в городе.

— Ты говоришь по-французски? Хотя бы понимаешь? — отрывисто спросил Бюрен, и стек затрепетал в его руках.

— И говорю, и понимаю, — кратко отвечал Аксёль.

— Я могу откусить тебе голову, — на чудовищном лоррене проговорил Бюрен, и Аксёль не стерпел — уставился в упор — в лицо того самого их фон Мекка, но сейчас без маски, лицо красивое и чёткое, как римский скульптурный портрет. — И ты можешь откусить мне голову, если очень постараешься. Но мы с тобою не будем этого делать.