Книга С Новым годом, товарищ интурист, страница 7 – Ана Жен

— Знаете, Дмитрий Викторович, совершенно с вами солидарна! Я больше эти… оперетки уважаю.

Касторский не стал признаваться в том, что и сам подобные музыкальные спектакли любит, хотя никогда на них не ходит.

— Но… Вы хоть раз слышали, как он поет? Нет? Я сперва не верила, когда он заявлял, что его «соловушкой кличут»… А потом как услышала! – она рассмеялась. – Не важно как вы относитесь к явлению в целом, если однажды вы встретите поистине талантливое проявление этого феномена, уже никогда не посмеете обобщить. Вот я, к примеру, оперы ненавижу, но когда поет Кириллушка, понимаю, что не оперы не люблю, а бездарных исполнителей!

— Никогда бы не подумал, что ты такая категоричная.

Он слукавил. Точнее, неверно выразил мысль. В том, что Лара заносчива и требовательна, он не сомневался. Касторский никогда бы не подумал, что Лариса Ворон способна на глубокие мысли, резкие, но справедливые.

— Я не категоричная, я разборчивая. Не хочу хвастаться, но я обладаю редкой счастливой особенностью характера: имею собственное мнение и оно не изменяется только оттого, что большинство склонно верить иному, – она приподняла подбородок вверх, явно довольная собой.

— Пощечина общественному вкусу? – хмыкнул Касторский, вместо того, чтобы огорчить младшую Ворон: никакая это не счастливая особенность. Все вокруг чувствуют, что Лариса отлична от иных. отлична и бесстрашна, а такое сочетание большинство не потерпит. Все мы невольно стремимся к порядку.

Они остановились у служебного входа театра имени Кирова. Главный театр Ленинграда, один из лучших во всем Союзе. Кирилл Константинович ведь появился в Ленинграде совсем недавно. Верно, Лариса права, насчет невероятного таланта брата. А иначе, как в столь короткий срок старший Ворон превратился в солиста этого сакрального места?

— Ларисочка Константиновна!

К ним подбежала худющая девушка в каком-то ватнике, будто бы с чужого плеча снятого, и очень модной беретке. В решающий момент она поскользнулась на льду и не разбила нос только оттого, что влетела в Касторского. Дмитрий Викторович от этого удара даже не пошатнулся, но помог девчонке поймать равновесие.

— Простите! Простите! – запищала она.

— Маруся! – будто бы родной обрадовалась ей Лара.

— Ларисочка Константиновна, с наступающим!

Лара бросила быстрый взгляд на золотые наручные часики:

— Ты почему еще не в зале? Спектакль начнется с минуты на минуту.

— Какое там… – вздохнула худощавая Маруся. – Новый год, билетов не достать… Я Кириллу Константиновичу мандарины передала, а тут вижу, вы идете…

— Лариса! – поторопил ее Касторский.

— Маруся, сделай серьезное лицо и пойдем! – скомандовала Лара и ухватила свою невысокую знакомую под руку. – Идем, Дмитрий Викторович!

Маруся не дышала, когда они проходили мимо дежурного вахтера, который весь скривился при виде товарищий, в списках не отмеченных.

— Это со мной, – сурово заявил Касторский, не дав вахтеру даже возможности выразить недовольство по поводу того, что товарищ из КГБ за собой тащит двух совершенно непонятных девиц.

— Разумеется… – промямлил тот. Вахтер любил свою работу только потому, что она давала ему неограниченную власть. Как же тоскливо становилось, когда приходили те, у кого этой власти оказывалось больше, чем у охранника театра имени Кирова! Хорошо, что такое случалось не очень-то и часто.