Книга С Новым годом, товарищ интурист, страница 21 – Ана Жен

Муслим вернулся в отель лишь под утро. Спать не хотелось да и смысла особого нет. Завтра все по новой. Дурацкое время – праздники. Словно бегун на длинную дистанцию, он мчит куда-то и зачем-то.

Повалил снег. Пушистые снежинки разбивались о стекло, Москва словно вся светилась. Именитый исполнитель подошел к окну. Какая мучительная тишина. Какая мучительная красота. Одинокое уныние. Кому нужны пять комнат, если нет тех людей, которыми хотелось бы их заполнить.

Муслим включил одинокий торшер возле дивана. Нет, если он ляжет спать, наверняка проспит. Или проснется совершенно разбитым. Он тяжело вздохнул, нужно чем-то себя занять.

Именитый исполнитель наполнил стакан. Сколько можно пить? Он еще раз вздохнул, откидываясь на спинку дивана. Рука нащупала какой-то журнал. Белая обложка черное контурное лицо какой-то снегурочки и такие же черные буквы «Юность». Последний выпуск этого года. Интересно, что он здесь делает? Кто из визитеров позабыл журнал?

Муслим не был страстным любителем литературных журналов, но от скуки не решился отказать себе в удовольствии прочесть что-нибудь короткое. Именитый исполнитель сделал еще один глоток. Отставил стакан в сторону. В Новогоднюю ночь следует определять курс на грядущие двенадцать месяцев, что ж…

Муслим внимательно посмотрел на контурную красавицу с обложки:

— Что ждет меня в будущем году?

И он наугад открыл страницу. Проза. «Пропавшие во времени». Лара Ворон. И черно-белая фотография: красивая девушка с лукавой улыбкой, а на шее – какие-то крупные бусы с подвеской в виде буквы «Л».

И вся моя тоска вылилась в длинное и такое сентиментальное письмо.... Нет, так не пишут живые люди, так пишут те, кто однажды любили, те кто страшно виноваты или те, кто заблудились в чужих книгах. Самое страшное в моем состоянии: если бы кто угодно подошел ко мне и сообщил, что я плод чужого воображения, лишь герой дурной повести, я бы не удивилась. Я, и в самом деле, лишь один из многих персонажей на страницах великой истории.