Книга Странная месть, страница 181 – Константин Волошин

Бандит вопил, корчился на земле. Негритянка выволокла его за ноги из хижины, и бросилась к Джамбо. Тот продолжал корчиться и стонать. Рана в животе сильно кровоточила. Чава стала обмывать её, утешать мужа, но у того всё было поглощено болью и страхом.

Ильда мельком взглянула на Джамбо. По его виду и глазам поняла, что часы его жизни сочтены. Вздохнула горестно и отошла одеться. Поискала нового раба Ларго, что значило «длинный». Он на самом деле был высок и тощ до смешного. Тот спускался по тропе с гроздью зелёных диких бананов.

— Что тут случилось, сеньора? – в недоумении уставился он на лежащего на земле Джамбо, страдающего от боли.

— Да вот, Ларго, напали на нас эти бандиты, – Ильда кивнула на хижину, в тени которой почти уже неразличимо, лежало тело стонущего человека. – Слава Богу, нам удалось с ними справиться. Да вот с Джамбо плохо получилось. Умирает, бедняга. Не повезло. Что теперь станется с Чавой?

Ильда в наступавшей темноте не успела заметить довольно блеснувшие глаза Ларго. Она думала о Диего. Скоро он должен вернуться, и опечалится кончине Джамбо. Но тот умирал, защищая честь семьи и своё достоинство.

Джамбо всё-таки умер к ночи. Чава и Ильда слегка всплакнули над свежей могилой. Невдалеке похоронили мёртвого бандита, а другой, раненый, остался жив, хотя страдал сильно и жестоко, и Чава не упускала случая поиздеваться над ним и ударить побольнее.

Диего с ужасом воспринял случай в его новом поселении. Он всё-таки привязался к молодому парню, да и жаль было терять такого смышлёного слугу.

— Что нам делать с бандитом? – как-то спросил Диего у жены. – Он мне не внушает доверия. Поправится и может устроить нам неприятность.

— Отдадим его в рабство Чаве. Она найдёт ему применение. И не позволит убежать. В этом на неё можно положиться. Он хоть частично должен возместить ей убыток по смерти мужа.

Диего вскинул брови, усмехнулся и согласился. Чава была довольна и потащила пленника, который ещё был слаб, к своей хижине. Все с любопытством наблюдали, как они с Ларго сооружают колодки на плечи, усмехались недобро и надеялись таким образом отомстить обидчику и насильнику.

— Да, ему позавидовать трудно, – как-то заметил Диего, наблюдая, как новый раб работает, обливаясь потом в тяжёлой колодке. Её так сделали, что снять нельзя даже на ночь, и несчастный раб спал в ней, страдая и проклиная тот момент, когда согласился бежать с каторги.

— Как работает твой раб, Чава? – иногда спрашивал Диего, кивая на Педро, как звали каторжника.

— Плохо, сеньор. Да я его почти и не кормлю. Не стоит он моих харчей, дон Диего. Но пусть знает, сволочь, как насиловать честных женщин, подлец!

— Когда тебе надоест с ним возиться, я его отправлю в город, пусть им занимаются власти и полиция.

— Пусть ещё поработает, сеньор. Мне приятно смотреть, как он мучается. А я ещё иногда перед ним устраиваю танец в обнажённом виде. Приятно смотреть, как он рвёт и мечет, глядя на моё молодое тело.

— Ты жестока, Чава. Но так устроен мир. Но ты вроде бы беременна? – кивнул Диего на живот негритянки, уже слегка заметный.

— Да, сеньор! Я рада, что у меня что-то останется от моего дорогого Джамбо! Он был бы хорошим отцом нашему ребёнку, сеньор! Да пусть земля ему будет пухом! – и она спокойно отошла, словно не с хозяином разговаривала, а с ровней,