Книга Дочь фараона, страница 124 – Мира Майская

Египет 2890 год до н.э. Время решительных действий. Начало всех бед.

Удержать в тайне смерть фараона всё же не удалось и вскоре, после возвращения в Тинис, об этом стало известно.

В тридцатом году правления фараона Каа, на седьмой день третьего месяца разлива Нила, божественный лик фараона скрылся за горизонтом; владыка Верхнего и Ниж­него Египта, вознесся на небо и соединился с Ра, тело бога вновь слилось с божеством, которое его поро­дило. Черная Земля погрузилась в молчание, все сердца охватила скорбь. Большие двойные ворота дворца были заперты, придвор­ные сидели, склонившись лицом в колени, а народ при­читал."

Далее события развивались стремительно:

Тогда семеры[1], друзья бывшего фараона, зная что многие из них потеряют на меня влияние, решили отомстить. И потому послали вестников во все края Черной Земли, чтобы рассказать о случившемся во двор­це. Гонцы ещё были в пути, но я уже знала, что мятежники знают о переходе Каа, а в божественную суть. Узнав об этом, и стараясь их опередить, хотя была уже ночь, я объявила себя СЫНОМ БОГА И НАСЛЕДНИЦЕЙ СВОЕГО ОТЦА.

Я наследница фараона не стала медлить ни мгновения: божественный Сокол, то есть я, объявила себя сыном Бога, воплощением Ра на земле. Со своею сви­той я устремилась к храму Ра, оповестив войско свое, двинувшееся вместе со мной.

И в ту же ночь практически вынудила силой, верховного жреца, подтвердить мою божественную силу. Войско находившееся при мне, было довольно внушительным, жрецы испугались за свои жизни. После этого я отправила новых вестников, чтобы их голоса услышали, и те кто стоял поблизости и те кто были в самой дали.

Дав клятву, служить Черной Земле во благо, я произнесла слова клятвы своих предков, соблюдать священные заповеди Маат.

«Я не сделаю людям зла, я не нанесу ущерб скоту. Я не совершу греха в месте истины, я не сотворю дурного. Пусть Итер аа будет полноводной, а женщины рожают детей».[2]

Переждав, кто-то из семеров Каа направился на юг, и во дворец фараона решил не возвращаться. Кто-то опасаясь, что вскоре начнет­ся междоусобица и может погибнуть в этой борьбе за трон, затих и перестал появляться во дворце. Вот так узнаются враги и друзья…

Времени мне не хватило, я была лишь в половине пути.

И вот настало тревожное время…

Я проснулась рано, почти вместе с Ра, на расписной золотом деревянной постели. Тело ласкали тончайшие простыни изо льна. Вставать не хотелось, но на высокой деревянной подставке для головы долго не понежишься, да и некогда: впереди день, в который нужно нести себя достойно. Повернув голову радуюсь живым рыбкам в сосудах с водой. Жду встречи со служанками. Их много, но каждая отвечает за свою часть ухода за моей внешностью. Есть хранительница мирры; слуги, ответственные за ванну; ответственная за мази; ответственная за бритвы, заколки, зеркала, кувшины…

— Ладно, начинайте побыстрее, — прикрикиваю я, дел сегодня у меня не мало.

Как только они завершают ежедневный ритуал, я привычно выкрикиваю:

— Сехет!

Тиату саб тиату, именно эту должность занимает лучший друг, тут же появляется на пороге, и сразу же приступает к делу.

— Нефертари и Схотепибра[3].

Я подняла на него взгляд, не понимая, почему он произнёс два этих имени.

— Сегодня они увидели свет Ра, — улыбнулся он в ответ.