Книга Игра вслепую, страница 2 – Лэй Цзюнь

Как сказал Содзи Симада, в Японии – во многом из-за двойственного наследия Эдогавы Рампо – сложилось представление, что детективная литература стоит на ступень ниже «большой» литературы. Именно поэтому с самых ранних этапов развития жанра авторы и критики постоянно задавались вопросом: «Можно ли считать детектив полноценной литературой?» Время шло, и когда Юкито Аяцудзи дебютировал с романом «Убийства в Десятиугольном доме», став знаменосцем син-хонкаку, или «нового классического детектива», сомнения в литературной ценности этого жанра поубавились. Критика сменила вектор – и теперь упрекала авторов в том, что они «изображают не людей». Однако, как указывает Содзи Симада, то произведение было написано с использованием новаторского для классического детектива приема, так называемого «знакового изображения персонажей». История, таким образом, доказала несостоятельность подобной критики в его адрес.

Итак, что же означает упрек «изображает не людей» в отношении классического детектива? Нет, такая постановка вопроса неверна. Возможно, вопрос следует задать иначе: как же в рамках классического детектива как литературного жанра следует изображать человека?

Ответ кроется в данном романе Лэй Цзюня. Если классический детектив – это «механизм, использующий загадки и логику для пробуждения изумления», то внутри этого изумления наверняка скрыто нечто, способное мощно потрясти душу читателя. И это «нечто» – сама суть литературы, которую можно выразить лишь таким расплывчатым словом, как «литературность». Главный герой, действуя как «сыщик» в расследовании преступления, узнаёт правду, скрывавшуюся много лет. Эта структура делает роман превосходным классическим детективом и одновременно блистательной историей взросления, сравнимой с романом воспитания. Хотя завязка сюжета в основном опирается на характерные для классического детектива элементы – «расследование» и «разгадывание головоломок», – чтобы подвести читателя к финальной развязке, где раскрытие истины становится драматической историей самого главного героя, автор виртуозно использует и классические детективные приемы обмана, и острые литературные техники, очаровывая свою аудиторию. В процессе чтения этого романа читатель неотступно следует за главным героем, познавая мир истории исключительно через его «перспективу». Легко представить, насколько сложной задачей является передача этого мира через текст, опирающийся не на зрение, а на слух, осязание и обоняние. Однако описания в данной книге лишены малейшей натянутости; ее плавная и изящная стилистика в конечном счете сливается воедино с детективной техникой обмана, и такую конструкцию можно охарактеризовать не иначе как «блестящая». Автор использует приемы классического детектива, чтобы «изобразить человека», и создает пугающий шедевр, являющийся и классическим детективом, и настоящей литературой.

Однако, даже признавая литературную ценность романа, следует предупредить читателя: это не просто трогательная история. Литературная форма, известная как детективный роман, созданная Эдгаром Алланом По в «Убийстве на улице Морг», согласно указаниям, изложенным в «Двадцати правилах для пишущих детективы» Стивена ван Дайна и «Десяти заповедях детективного романа» Рональда Нокса, обрела четкую структуру, поддающуюся тиражированию, и постепенно набрала популярность. Затем в Азии японцы, подобно тому как они восхищенно и благоговейно воспринимали западные автомобили, фотоаппараты и другие заморские товары, «слепо» приняли эту новую литературную форму. Впоследствии, хотя концепция детективного романа претерпевала изменения, переходя от «рассуждений» к «классическому детективу», японцы на протяжении долгого времени занимались «постоянным совершенствованием» технических приемов и методов построения сюжета, в итоге отточив утонченную литературную форму, которая использует сам метод классического детектива для «изображения человека». И одним из величайших достижений в этой области несомненно является уже упомянутый роман «Убийства в Десятиугольном доме».