Книга Тайны Нового Орлеана, страница 48 – Хелен Берд

И Эмили не испытывала этого страха, заставляющего думать о Бене все время. Беспокоиться и бояться за него. Дергаться от каждого звонка старого телефонного аппарата, стоявшего в холле, или от каждого прилетевшего на террасу ворона, хлопавшего крыльями – вдруг он принес дурные новости?

Ничего не происходило и Келли позволила себе чуть расслабиться. Но не перестать думать об их с Беном связи, которую она по-прежнему ощущала. И которая болела.

Ей было десять, когда она спросила у мамы впервые, почему у ведьм есть предназначение, а у людей – нет?

Мама захлопнула книжку и притянула Келли поближе к себе, поцеловав в макушку.

– Знаешь, – сказала женщина тогда, – однажды Богиня решила, что колдуны и ведьмы должны беречь дар, который она им вручила, и по щелчку ее пальцев между ними протянулись серебристые нити предназначения. Они связывали тех, кто был нужен друг другу, и притягивали их. Поначалу ведьмы думали, что Богиня принуждает их заключать браки с теми, кто им совсем не подходит, но, когда дети стали рождаться сильными да взявшими лучшие черты обоих родителей, поняли, что замысел Богини был куда лучше, чем они сами предполагали. А теперь спи. Пусть тебе снятся только хорошие сны.

Мама была уверена, что права, рассказав ей лишь часть правды. Ту, что звучала как романтичная сказка, но за пеленой этой сказки скрывались жуткие дела минувших дней. И узнала Келли об этом еще до разговора с Сандрой: от Эрика, сына Верховного. Дружили они с детства и каждое свое детское приключение всегда делили на двоих, так что кто бы удивился, если бы прознал, что и первую бутылку алкоголя они тоже на двоих и поделили?

Да никто.

Не то чтобы за ними так уж следили. Родители были заняты магазинчиком, Верховный – делами клана, Морин – своим салоном красоты, который она открыла для людей. Он пользовался популярностью, и о ней в городе пускали слухи, что женщина из любой уродины сделает красавицу. Эрик и Келли, как и их младшие сестры, были предоставлены сами себе – ходили в обычную школу, но держались особняком, а в тот вечер сбежали на вечеринку их одноклассников – им ничего не стоило проникнуть незаметными. Дети уже тогда умели людям отводить глаза, – и утянули там бутылку джина.

Распили ее уже в саду у Эрика дома. Бухло Келли не понравилось – оно обжигало небо и язык и было горьким на вкус. Эрик же выхлебал сразу четверть бутылки и, откинувшись на газончик на заднем дворе, уставился на небо, расшитое звездами, словно черное покрывало. Его темно-русые вьющиеся волосы запутались в траве.

— Тебе уже снился истинный? – Кузен закинул руки за голову.

— О таком не спрашивают! – Келли залилась краской и ткнула его кулаком в плечо. – Это же тайна!

Эрик фыркнул:

— Какая уж там тайна, все равно узнается. – Он отпил еще джина. – Ну и дрянь. – И глотнул еще. – Мне вот снилась уже моя. Чего там скрывать?

Им было по шестнадцать, и Келли уже год как видела сны с ее предназначенным – жаркие, сумбурные сны, наполненные поцелуями и еще чем-то неясным, но очень волнующим. Она старалась запомнить каждую татуировку, что видела на его теле. Однако они ускользали из памяти, оставляя лишь чернильные линии, которые она едва успевала зарисовать в блокнот, а потом спрятать под матрас, чтобы мама не увидела.