Книга Право на месть, страница 43 – Аглая Отрада

— Мы не должны!

Очевидно, и Данил хорошо понимал, что это опасно, поэтому он отстранился, с какой–то болью глядя мне в глаза, погладил меня по лицу и хрипло выдохнул:

— Я все сейчас объясню. Попытаюсь.

Он повернул ключ зажигания, и я невольно окинула его взглядом. И несмотря на крышесносную ситуацию, я, как маленькая шкода, отметила, что выпуклость в районе его паха значительно увеличилась. Мое самолюбие, не так давно расплющенное заявлением о его женитьбе, собралось в кучку, встряхнулось и радостно взвизгнуло – пусть нам не суждено быть вместе, но то, что я ему небезразлична, уже не может не согревать.

Он заметил мою реакцию и тоже улыбнулся. Очередной раз наши эмоции, как маятник, качнулись в противоположную сторону. Открытое желание, от которого срывается дыхание, сохнут губы и рвется в бездну сердце, сменяется пронзительной теплотой, которой хочется укрыть друг друга, защитить от боли.

Я крейзи! Больная на всю голову! Сумасшедшая! И все потому, что воспринимаю эту нереальную ситуацию, как должное, будто все так и было задумано. Я не то, что замужем – я в тюрьме, из которой нет выхода. Он женится. Но я разлетаюсь на крохотные счастливые атомы от его слов: «Ты моя женщина!» И я ему верю. Как никому и никогда. Даже себе.

— Лада, я сейчас не могу добиваться тебя, потому что я связан словом. Я обещал помочь девчонке. Если я не женюсь на ней, для нее все очень печально может кончиться. До встречи с тобой я думал, что меня все устроит, и даже надеялся, что буду счастлив. Сейчас все встало с ног на голову, и у меня такое ощущение, что по мне слон потоптался. Я чувствую тебя каждой клеточкой, я за тебя горло перерву любому. Но пока не могу даже заикнуться, чтоб ты ушла от мужа. Понимаешь, я не могу быть подлецом, хотя у меня челюсти сводит от того, что я не могу сейчас ничего изменить. Мой брак теперь – это чистая формальность. Но это ненадолго, обещаю.

Ну вот так и возвращаемся из космоса. Задушив слезы, которые снова готовы были хлынуть, я ободряюще улыбнулась и накрыла ладонью его руку, лежавшую на руле.

— Данил! Мы не можем отрицать, что случилось что–то невероятное. Наверно, на небесах решили подшутить над нами. У нас нет ни одного шанса. Я не могу уйти от мужа.

Мне показалось, что он скрипнул зубами от ярости, потому что ответ был похож на рычание медведя:

— Что, финансовые наручники мешают?! Так я тоже не бедный.

Я осторожно погладила его кисть, словно боясь, что он оттолкнет мою руку.

— Нет, дело не в деньгах. Моя дочь…, – горло перехватил спазм, как всегда, когда речь заходила об Анютке.

— Что? – оторвавшись от дороги, испуганно спросил он. Наверно, он Данил никогда не задумывался, что женщину может держать рядом с чудовищем что–то, кроме денег.

Я подумал, что ослышался. Конечно, Омар та еще хитрая задница, но шантажировать ребенком – это последнее скотство. Никогда меня так не разрывало на клочки чувство бессилия. Безусловно, смерть родителей была тяжелым ударом, но помочь я ничем не мог. Все произошло так неожиданно, что я. наверно, не успел утонуть в чувстве вины.

Даже если бы был в Москве, то чему суждено было случиться, все равно бы случилось. А сейчас рядом с женщиной, от которой теряю голову, я безумно боюсь, что не смогу ей помочь. Страх липкими лапами ухватил меня за шиворот.