Книга Измена. На бис!, страница 42 – Ася Вернадская

К двум часам я явилась в офис юриста. Не стала наряжаться. Зачем? Для чего? Чтобы притворяться, что всё в порядке? Нет уж. На мне были тёмные джинсы и мягкий тёплый свитер, волосы затянуты в тугой хвост. Из косметики нанесла только консилер, пытаясь скрыть следы бессонницы. Получилось так себе, если честно.

Интерьер напоминал космический корабль из какого-то фантастического фильма. Обтекаемые, будто невесомые формы, потолки, уходящие вверх, глянцевый пол, отзеркаливающий моё собственное искажённое изображение. Здесь царила полная стерильность. Полный минимализм. Полное отсутствие души. Такие места я не любила, в них мне всегда становилось холодно и одиноко.

Навстречу из-за стола, похожего на чёрную льдину, поднялся сам Николай Сергеевич, попросивший называть его Колей. И да, Катя не соврала — красавец. Такие обычно снимаются в рекламе часов или дорогих автомобилей. Высокий, собранный, в идеально сидящем костюме цвета мокрого асфальта. Его лицо было не просто симметричным, оно было безупречным, как у манекена: чёткая линия скул, прямой нос, аккуратные губы. Он не улыбнулся, лишь слегка кивнул, и этот кивок означал: «Садитесь. Начинаем».

Я не стала тратить силы на долгий пересказ. Коля продиктовал номер, я нашла его в мессенджере, пролистала галерею до вчерашней даты и переслала ему файлы. Он смотрел на экран планшета, не приходил в ужас, даже не моргнул. Ничего не изменилось в его лице. Конечно, конец моей жизни был для него просто рабочим случаем. Единственное движение, которое он совершал — его пальцы, методично отстукивающие ритм по стеклу стола. Тик-тик-тик. Как будто он заводил механизм моего развода.

— Материал отличный, — произнёс он наконец, прозвучало цинично. — Связь с членом семьи. Для суда — мёд. Но ещё предстоит много работы. Вы в браке. Имущество совместное. Брачный контракт есть?

Я помотала головой, чувствуя, как глупо это выглядит. Арсений смеялся: «Контракты — для тех, кто не верит в любовь». Ну что ж, посмотрим, во что он верит теперь.

— Жаль, — Коля откинулся в кресле, сложив пальцы домиком. — Значит, по закону всё пополам. Его машина, квартира — пополам. Счета — пополам. Благодаря этим фотографиям мы можем претендовать только на компенсацию морального вреда. И всё.

Господи. Да мне от него ничего не было нужно. Ни его денег, ни его машин. Хочу, чтобы он исчез — вот и всё. Чтоб не видеть и близко его на горизонте.

— Но, — он сделал эффектную паузу, — на этой истории можно сыграть. Судьи — живые люди. Им тоже противны подлецы. Если ваш отец даст показания… что у него на этой почве возобновились проблемы с сердцем… Пропорции могут серьёзно сместиться. В вашу пользу.

Я зажмурилась. Превращать папино горе в судебный козырь? Выставлять его разбитое сердце напоказ? Нет. Я не могу.

— Не хочу втягивать отца.

Коля усмехнулся:

— Ариадна. Ваш отец уже втянут. По самое горло. Мы не используем его. Мы даём ему шанс сказать свою правду. И помочь вам. Иначе выхлопа от этого дела не будет никакого, кроме разбитых семей. Дайте отцу вам помочь. Выбирайте.

Выбора, конечно, не было. Я механически протянула руку, взяла дорогую ручку. Подписала бумаги о начале бракоразводного процесса, которые он бесшумно пододвинул мне.

— Сегодня же свяжусь с Арсением Валерьевичем Соколовым, — сказал Коля, глядя куда-то в точку над моим правым ухом. — Будьте готовы. Он будет возражать. Будут крики, угрозы, потом — мольбы и клятвы. Ваша задача — не реагировать. Вы его не слышите. Все коммуникации происходят только через меня. Ясно?