Книга Развод. Я была слепа, страница 74 – Елена Попова

«Надежда Кузнецова, — словно кол вбивается в голову ее фамилия. — У одной из погибших была фамилия Кузнецова. Но она настолько распространенная, что я даже подумать не мог, что жена моего сына, это...»

Глава 41

Марк

Буквально минуту назад я на всех парах несся в свой кабинет, чтобы заставить отца ответить за то, что он сделал с матерью Нади, и за то, что оболгал мою мать, но как только вхожу сюда, застываю словно парализованный.

Надя здесь... Смотрю на игрушку, которую она только что протянула отцу, а в этот момент в памяти снова всплывают воспоминания о том, как мы с родителями много лет назад приехали на кладбище. Предки вышли из машины, а я сидел в ней и смотрел на людей, облаченных во все черное. Помню, как отец, словно ошпаренный кипятком сел за руль, и как мать долбанула дверью так, что стекла затряслись. Машина тронулась, и я увидел девочку с игрушкой, которую купила мать по дороге на кладбище. Она провожала взглядом нашу машину. Ее большие, отчаянные глаза на всю жизнь врезались в мою память. На мой вопрос, что это за девочка и почему она так смотрит на нас, мать разрыдалась.

— У нее мама погибла, — выдавила она.

После чего отец смерил ее грозным взглядом, и больше она не издала ни звука. Теперь я знаю, что это за девочка была тогда. Надя...

Сердце напоминает о своем существовании тихим стуком в груди. До сих пор не могу свыкнуться с этой мыслью. Не знаю, как после всего этого смотреть ей в глаза. Сегодня утром я позвонил матери, затем мы встретились, и она мне рассказала о том, как отец пьяный каялся перед ней, и как он на эмоциях поведал, что сам был за рулем. Как друга подставил, как выгнал ее из дома. Я вполуха слушал ее. Потому что в тот момент в голове крутилась только одна мысль: мой отец угробил мать Нади. Он не свидетелем аварии был, а сам лично ее устроил.

Меня разрывало на части. Он всю жизнь лгал мне. Настроил против матери лишь для того, чтобы она не смогла донести до меня о его жестоком и одновременно подлом поступке. Но жизнь так устроена, что рано или поздно все тайное становится явным. Он много лет скрывал от меня правду, а я женился на той самой девочке, которую он лишил матери. И сейчас ему придется ответить за это.

— Это вы убили ее, — цедит сквозь зубы Надя, а я до сих пор не могу понять, откуда она это узнала. — Вы были за рулем, а вину переложили на другого. Рассказать, что я чувствовала на похоронах? Рассказать, как мне жилось без мамы?

Не узнаю голос бывшей жены. Он словно не принадлежит ей. А отец сидит в кресле как будто бы неживой и смотрит на нее стеклянными глазами. Вижу, как подрагивает его рука с игрушкой.

— Я сейчас все объясню, — хрипло изрекает он.

— И Марку объясни! — встревает мать, обходит меня и медленно приближается к отцу. Встает рядом с Надей. — Давай, расскажи сыну, как рот мне закрывал. Как на протяжении многих лет запрещал ему видеться со мной, как выставлял меня предательницей, которая бросила тебя и обобрала до нитки.

В звенящей тишине слышны только частые вздохи отца. Он растерянно смотрит на всех по очереди, его грудь вздымается, лицо покрывается красными пятнами. Так бывает, когда он сильно взволнован.

— Сказать нечего? — Мать несколько секунд пристально смотрит на него затем брезгливо выплевывает: — Ничтожество! Как был трусом, так им и остался.