Книга Развод. Я была слепа, страница 73 – Елена Попова

С детства вбивал в его голову, что она продажная, меркантильная сука, которой от меня нужны были только деньги. Наплёл ему, что она мне изменила, и что при разводе обобрала до нитки. Марк всю жизнь ее ненавидел. На дух не переносил. А я, в свою очередь, пресекал все ее попытки увидеться с ним. И ни разу не пожалел о том, что взял на себя воспитание сына. Что бы она дала ему? Я всю жизнь мечтал о сыне, хотел мужика из него сделать. А она только и твердила: «Ой, а давай его в музыкальную школу отдадим. Вон, соседский мальчик так хорошо на гитаре играет», «Вить, а может Марка на танцы запишем, а? У него так хорошо получается».

Гитара, танцы. Кого бы она из него вырастила? Сопляка, который, закрывшись к комнате, струны перебирает? Или балеруна в обтягивающих лосинах? Со мной у него в шестнадцать лет уже был черный пояс по карате. Институт окончил, профессию освоил. И я ни разу ему поблажек не давал, ни разу! А ведь мог бы его сразу после получения диплома пристроить на высокую должность. Но нет, я заставил его помотаться по объектам, пожить с рабочими в вагончиках. Он зубами выгрыз место гендиректора, чтобы знал, какими усилиями оно ему досталось, и как важно ценить все, чего он достиг. Всю жизнь твердил ему, чтобы как следует присматривался к женщинам и не женился на ком попало. А когда все-таки надумал жениться на Надежде, я ему под нос сунул брачный договор с пунктом об измене. Мол, смотри: твоя мать ушла от меня к другому, на бабки меня развела, и чтобы ты не попался на этот крючок, заставь будущую жену подписать договор.

Понимал, что от этого будут сплошные плюсы: во-первых, жена Марка будет вести себя как подобает, а во-вторых, я еще раз напомнил сыну о том, каким страшным человеком была его мать. И чтобы у него даже мысли не возникло однажды взять и согласиться встретиться с ней.

А встречи с ним она долго искала. Не помню точно, когда и угомонилась. Наверное, когда замуж выскочила и родила двоих дочерей. Я тогда выдохнул, решив, что Лиза наконец-то будет заниматься своей семьей, и к нам с сыном больше не полезет. Но ты смотри-ка, снова объявилась. Вот неймется! А мне теперь как-то нужно убедить сына в том, что его полоумная мать выдумала эту хрень про аварию для того, чтобы облить меня помоями.

«Мать сказала, что много лет назад ты был виновником аварии, в которой погибли две женщины, но тебе удалось избежать наказания»,— вспоминаю слова Марка.

Сколько можно ворошить эту историю? Лет двадцать пять уж прошло. Может, чуть больше. Или меньше? Эти дети, матери которых погибли, давно уже выросли и живут своей жизнью.

— Вам туда нельзя! — раздается в приемной голос секретарши и через секунду в кабинет врывается Надежда.

Я даже не успеваю понять, что происходит, как она подходит к столу. Вижу, как следом за ней в кабинет входит Марк с... Лизой. Зачем он притащил сюда мать? Надежда, не обращая внимания на других присутствующих, протягивает мне какую-то игрушку.

— Возьми, не бойся, — пристально смотрит в глаза. Я, ничего не понимая, беру серого медведя. — Так вы сказали мне на похоронах моей матери?

— Та самая игрушка, — слышится голос Лизы за ее спиной.

И только теперь я начинаю понимать, что происходит. Перед глазами появляется образ маленькой девочки, рядом с которой я опустился на колени и протянул игрушку.