Книга Зверь, страница 47 – Ника Горская

Складывается ощущение будто Бережнов преследует собственную выгоду очерняя Айдара.

— Шакуров очень опасен. Жаль, что ты до сих пор этого не поняла. — он замолкает и я слышу, как чиркает зажигалка. — Ты не представляешь, на что он способен. Я пытаюсь тебя защитить, уберечь.

— Бред какой-то.

Не хочу слушать всё это.

Отключаюсь.

Меня тошнит от лжи, манипуляций, от этих вечных разборок между оборотнями. Я хочу просто жить нормальной жизнью, подальше от всего этого…

Айдар

Пальцами отстукиваю определённый ритм по металлической столешнице.

Стол, за которым я сижу, и пара стульев — вся мебель что находится в этой комнате.

Мерное постукивание разбавляет гробовую тишину, это немного сбавляет уровень моей ярости. По крайней мере, мне не хочется разнести эту убогую конуру по кирпичику. Но желание вцепиться в глотку малолетнему недоумку и вытрясти из него всю душу никуда не делось.

За всю свою далеко не законопослушную жизнь я ни разу не находился в такой западне, в которую угодил сейчас. Парадокс, блин. Наркотики, оружие, нелегальные сделки — было, проходили. А вот так, чтобы тебя подставили, предали, да ещё и с использованием твоей же сути… Это даже для меня за гранью.

И как допустил всё это до сих пор не понимаю.

Расслабился, поверил в свою неуязвимость?

Я ведь с самого начала знал, что гадёныш копает под меня.

Но недооценил, списал на юношеский максимализм. Думал, что смогу контролировать ситуацию, держать пацана на нужном мне расстоянии.

И теперь сижу здесь, в этой дыре, с клеймом преступника и совершенно безрадостной перспективой. Я отдаю себе отчёт что даже при самом благоприятном исходе вердикт мне не понравится.

Оборотни дорожат связью истинных. И сейчас для совета старейшин я предатель двуликих. Не признать свою пару — это худшее из возможных преступлений, нарушение главного волчьего закона.

Это благо что моему адвокату удалось найти основания для предотвращения возбуждения дела касающегося бывшей истинной, иначе исход для меня был бы один…

Но я не питаю иллюзий. Знаю, что ничтожество, плетущее интриги, не успокоилось, и я не сомневаюсь, что он попытается вытащить это дело снова.

И это хреново.

Постоянные мысли о Лере сводят с ума. Они роятся в голове, жалят и не дают покоя. Каждый раз, когда думаю о ней, сердце сжимается от вины и сожаления.

Её обескураженный взгляд, когда Бережнов на слушании сообщил что она моя пара. Этот момент остро врезался в память. Столько тоски, неверия и боли было в её глазах, что становится тошно от самого себя.

Я всего лишь хотел уберечь её, но сделал это максимально гадко. Признаю, но изменить что-либо уже не в силах.

Блокирую будоражащие нутро мысли, как только открывается дверь и в комнату допроса входит Бережнов. Смотрю на него исподлобья, сохраняя внешнее хладнокровие, но наверняка в глазах плещется ненависть.

Парень уверенной походкой приближается к столу, за которым я сижу, и небрежным движением бросает на его поверхность пластиковую папку.

Сжимаю до хруста кулаки, подавляя мгновенную вспышку агрессии. Костяшки белеют, вены вздуваются, и кажется, что ещё секунда, и я сорвусь.

Я, без преувеличения, мог бы одним точным выпадом переломить ему хребет. И удовлетворение от этого было бы невероятным. Но не делаю этого лишь потому, что знаю, что его смерть лишь усугубит ситуацию. Хоть и желание поквитаться с ним манит неимоверно.