Книга Зверь, страница 44 – Ника Горская

Всё что у меня есть, это уверенность, что с ним оставаться я больше не хочу. И это не каприз или обида, это чёткое понимание что нам не по пути.

— Лера?

Мама открывает дверь и удивлённо разглядывает меня, явившуюся на ночь глядя.

Не задавая вопросов, отступает в сторону пропуская нас с Матвеем в квартиру и тут же хмурит брови, когда вслед за нами входит водитель и оставляет на пороге два чемодана и уходит за следующими.

— Баба. — радостно кричит Матвей, когда я ставлю его на ноги и снимаю обувь.

Видимо мама настолько потрясена, что на время теряет дар речи, забывая привычно поумиляться визиту единственного внука.

— Лера, что происходит? — через несколько секунд всё же задаёт волнующий её вопрос.

— Я ушла от Шакурова, — озвучиваю очевидное.

Подхватываю на руки малыша и иду в свою бывшую комнату.

На то чтобы хоть немного обжиться на новом-старом месте у меня уходит два часа. Собираясь мыслями для разговора с родителями, занимаюсь тем, что раскладываю привезённые с собой вещи по шкафам.

Родители шокированы нашим внезапным появлением, но, стоит отдать им должное, стараются этого не показывать.

Чуть придя в себя, мама забирает Матвея к себе, а я улыбаюсь, когда через время до меня то и дело доносится его радостный смех. Вот кто явно чувствует себя комфортно в любой ситуации. И это не может не радовать.

Закончив с обустройством комнаты, иду купать Матвея, которого к этому времени бабушка уже успела накормить ужином.

Вымотанный активной игрой с дедом, малыш практически сразу засыпает, а я, перед сложным разговором, позволяю себе полежать рядом с ним ещё несколько минут.

Но сколько не откладывай неизбежное итог всё равно один.

Выхожу из комнаты и тихо прикрываю за собой дверь.

Перед тем как войти в кухню делаю несколько особенно глубоких вдохов.

— Лера, объясни наконец, что у вас случилось? — налетает мама с расспросами, стоит мне перешагнуть порог.

— Перестань наседать. — вступается за меня папа.

С благодарностью смотрю на него, прохожу дальше и сажусь за стол.

— Ужинать будешь?

— Спасибо, не хочу.

— Тогда сейчас чай нам всем заварю.

Мама суетится у плиты, ставя чайник на огонь. Достаёт заварку, кружки.

— У нас с Айдаром… непримиримые разногласия, — решаюсь сказать то, чего они ждут, — жить с ним я больше не хочу.

Родители замирают, как по команде устремляя на меня удивлённые взгляды.

— Он согласен с этим? — папа первым нарушает возникшую тишину.

Раньше я была уверена, что Шакуров против нашего развода. Хотя и не понимала почему. Но сейчас…

Сейчас я сама не знаю какой будет его реакция на моё решение.

И мне страшно.

Страшно вот так резко обрывать налаженную жизнь, страшно представить будущее, страшно думать, что он может мне помешать.

— Не знаю, — говорю, как есть.

— В каком смысле? Это из-за суда? — делает предположение мама.

Мои родители настороженно относятся к моему мужу. И если папа всегда ведёт себя сдержанно, то мама открыто ненавидит Шакурова.

Я понимаю её.

Ей так проще пережить потерю любимой дочери. То, что от случившегося не застрахована ни одна женщина для неё не аргумент.

Не знаю, чем закончится суд над Айдаром и будут ли его судить ещё и за второе убийство, но если родители и узнают об этом, то точно не от меня.

Обхожусь уклончивым пояснением, что некоторое время назад поняла, что будет лучше если мы расстанемся и суд над Шакуровым к моему решению отношения не имеет.