Книга Зверь, страница 46 – Ника Горская

Никогда не прощу его, а тем более не забуду всё то, что он заставил меня чувствовать.

Как я могла влюбиться в чудовище?

Для себя объясняю это действием парности. Пусть и не в полной мере, но истинность действует и на человека тоже. И я обязательно найду способ избавиться от уродливой тяги, что уже не один год топит мою душу.

Вздрагиваю, когда в кармане джинсов вибрирует мобильный.

Почему-то уверенна в том, что этот звонок не от родителей, поэтому отвечать не спешу.

Встаю, бросаю взгляд в зеркало. Морщусь от увиденного. Выгляжу отвратительно.

Открываю холодную воду и несколько раз умываю лицо.

Телефон перестаёт подавать признаки жизни, но обрадоваться этому не успеваю, потому что вибрация возобновляется.

Промакиваю лицо полотенцем, бросаю его на стиралку и достаю из кармана смартфон.

Леон.

Что ему от меня нужно?

Раздумываю над тем стоит отвечать или нет.

Ощущение такое будто и он меня предал. Лёня ведь с самого начала знал всю правду и не рассказал мне. Сделал это во всеуслышание. Максимально жестоким способом.

Мне кажется, если бы он рассказал мне всё наедине, то было бы в разы менее болезненно. Хотя я могу ошибаться. В любом случае уже нет смысла думать над тем, как могло быть.

— Да. — принимаю вызов.

— Привет, Лера. — впервые слышу в голосе Бережнова волнение. — Как ты?

Простой по своей сути вопрос, но ответа на который я не знаю.

— Что ты хотел? — намерения изливать ему душу нет, поэтому хочу узнать цель его звонка и как можно скорее закончить этот разговор.

В трубке раздаётся протяжный вздох.

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — это вряд ли, но переубеждать его не собираюсь, — и поверь если бы можно было поступить иначе я бы это сделал.

— Ты позвонил чтобы оправдать себя? — раздражение в голосе даже не пытаюсь скрыть.

Готова плеваться ядом в открытую.

— Нет, я позвонил сказать тебе что у Шакурова временный запрет на приближение к тебе.

Данная информация тяжким грузом оседает где-то внутри. В причинах этого чувства разбираться не хочу. Оно давит ледяной глыбой, сковывает дыхание, замораживает все чувства, кроме одного… острого, колючего страха.

— Запрет вынесен до следующего слушания, но я буду настаивать на продлении ограничения. Если суд примет решение ужесточить меру пресечения на постоянной основе, то твоё слово будет решающим.

Его слова проникают сквозь хрупкую броню, раскурочивая внутренности.

Становится нечем дышать.

Я не нахожусь с ответом, потому что у меня в голове не укладывается услышанное.

— Лера, тебе нужно будет ответить согласием, — продолжает Бережнов, не дождавшись моей реакции. — Это упростит тебе жизнь. Шакуров больше не сможет влиять на тебя, по крайней мере если попытается, то понесёт за это серьёзное наказание.

Прикрываю глаза и тру пальцами висок.

Немыслимо.

Дышу через раз. Меня корёжит от бессильной ярости.

— Ты слышишь, что я говорю?

Впервые в жизни мне хочется послать Лёню. Не делаю этого только потому, что до конца не разобралась в своих чувствах и не понимаю как в сложившейся ситуации поступить правильно.

— Я не хочу принимать в этом участие. — произношу уверено.

— У тебя нет выбора, Лера. Я лишь озвучиваю перспективу. Тебя вызовут в суд в любом случае.

— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю, потому что действительно хочу понять.