Книга Любовь долготерпит, страница 24 – Наталья Нежданова

— Прекрати! — я вырываюсь из его объятий.

— Да что с тобой такое?

— Знаешь, что она мне рассказала? Ты был прав, что в нашей семье странное происходит.

— Вот видишь, я всегда прав!

— Смотри! — я задаю точку и мы входим в телепатический контакт.

Его уже не выбрасывает сразу. Ну да, в лицее же такие вещи тоже тренируют.

Я показываю Кейну тот разговор и разрываю контакт. Я смотрю на него.

Напряжённое лицо, сжатые кулаки.

— Здесь, наверное, святые люди живут, — чуть слышно произносит он. — Они должны меня ненавидеть. А я ни разу слова плохого не услышал.

— Ты-то тут причём? — недоумеваю я. — Люди же понимают прекрасно, что там у вас не все такие.

— Да, здесь разумом живут, а не эмоциями, за которые как за ниточки дёргают, чтобы управлять, — соглашается он.

— Смотри ещё! — шепчу я.

— Значит, отказываешься? — говорит лицемерный ублюдок, называющий себя психологом. — Что ж, я тебя предупреждал! Не хочешь сотрудничать — отправишься в другое место. Там с тобой будут работать другие люди! И по-другому!

Он уже не раз меня этим пугал. Я знаю, что ничего хорошего меня не ждёт. Но что мне делать?

Я оборачиваюсь на звук шагов.

— Привет!

Он смотрит на меня и улыбается. Высокий и очень привлекательный, в меру атлетичный, стильно одетый. До меня доносится на удивление приятный запах парфюма.

— Давай знакомиться! Я — Мерк тен Соро.

У него красивый голос, — непроизвольно отмечаю я.

Мы долго идём по длинному коридору. Потом спускаемся в лифте.

Тен Соро открывает дверь и протягивает руку в приглашающем жесте. По всем правилам этикета.

Я не хочу, чтобы эта дверь закрылась за мной!

Охранник подталкивает меня в спину. Их тут везде полно, в одинаковой чёрной форме. Не знаю, как они называются, но они явно стоят на низшей ступени иерархии. Те, кто в обычной одежде, помыкают ими, как хотят.

Я чувствую, как дрожат колени.

Сразу трое чёрных заходят вместе со мной и тен Соро.

— Раздевайся! — командует он.

Сердце начинает бешено колотиться, я лихорадочно соображаю, что же мне делать.

— Помогите ей!

Один из чёрных тянется к застёжке дрянного спортивного костюма, который мне тут выдали вместо моего собственного рабочего, серебристого, со знаком солнца на красном.

Я со всей силы бью его ногой в голень. Очень удачно: он теряет равновесие и налетает на стоящий у стены шкафчик. Тот опрокидывается, вываливая на пол какие-то медикаменты.

Тот, что держит меня под локоть, тыкает мне в шею шокером-парализатором.

В глазах темнеет. Ноги подгибаются. Но меня крепко держат под руки и не дают упасть.

Тен Соро подходит ко мне. Он смотрит в глаза и говорит, словно нашкодившему ребёнку:

— Веди себя прилично!

А потом бьёт по лицу.

Контакт разрывается, потому что Кейна всё-таки выбрасывает. Он дышит, как будто бежал куда-то. Наконец, он собирается с силами и говорит:

— Ты теперь всю оставшуюся жизнь собираешься в этом вариться? Как твоя бабушка? Дотянешь до 120 лет, потом старость, и что?

— Я, может, и не доживу до 120 лет!

— Глупости! Помолвка тебя ни к чему не обязывает. Ты всегда сможешь её расторгнуть!

Сложно с ним спорить.

— Хорошо, давай после Пасхи, — нерешительно говорю я. — У тебя как раз каникулы будут.

— Вот это уже другой разговор! — улыбается он.

— Ты думаешь, это что-то изменит?

— Поживём — увидим!