Книга Любовь долготерпит, страница 23 – Наталья Нежданова

Затем их командир появился. Стал на них орать. Спросил, зачем мальчишку убили. Они ответили, что он сам напал и даже руку порезал кому-то из них.

Он их погнал куда-то. И сам с ними ушёл. Я сразу к Миру, а он уже всё...

Потом не помню. Я сознание потеряла, они меня до этого по голове ударили.

Не знаю, сколько времени твоя мама пряталась. Она потом вылезла и пошла, сама не осознавая, куда. Её нашли в лесу через три дня. Она думала, мы все умерли. Она видела и Мира, и отца. И я там лежала, как мёртвая. Она потом год почти ни слова не говорила.

Её музыка спасла. Мы уехали в город. Жили в доме у одной знакомой. У неё синтор был. Твоя мама как-то раз подошла и стала нажимать на клавиши. Моя подруга начала ей играть. Она сначала просто слушала, а потом подпевать стала.

Я рыдаю, положив голову бабушке на колени.

Наконец, она овладевает собой и становится прежней.

— Я пойду, пожалуй. Мне надо побыть одной!

— С тобой точно всё в порядке? — спрашиваю я.

— Абсолютно. Заключи с ним помолвку! Так будет лучше и для тебя, и для него!

Она уходит, а я сижу и думаю о том, что услышала. А потом поднимаюсь и иду в дом к родителям.

Там сейчас только мама. Но это и к лучшему.

— Бабушка мне всё рассказала, — говорю я. — Про вторжение, и про остальное.

— И что теперь? — растерянно спрашивает мама.

Я пожимаю плечами.

— Не знаю. Просто жить дальше, наверное.

— Прости меня! — говорит вдруг она.

— Да всё нормально уже, — отвечаю я. — Я же взрослая давно.

— Я... была неправа!

— И что теперь, не жить, что ли? — я пытаюсь выглядеть равнодушной, но внутри бушует настоящий шторм.

Надо слетать куда-нибудь одной. Побродить по каким-нибудь диким каменистым пустошам. Может, по скалам полазать. Пойти что ли, переодеться?

— Ты синтор совсем забросила? — спрашивает вдруг мама.

— Нет, я там даже в консерватории училась!

Я шагаю в гостиную. Мой синтор — не хуже, чем у тен Норн. Шедевр традиционного мастерства, никакой электроники. Большая редкость. Мне подарили его за второе место на конкурсе юных исполнителей со всего нашего материка. Мне тогда двенадцать лет было.

Я сажусь и играю первое, что приходит в голову. Давно не играла, но получается неплохо. Мама такого ещё не слышала, потому что композитор жил на Старом Айрине уже после Разделения.

— Это... просто невероятно! — странно дрожащим голосом произносит она. — Я всегда говорила тебе про выразительность, про то, что музыка — больше, чем просто техника, и вот... Тебе выступать надо обязательно

Кейн возвращается домой и заявляет, что мы должны заключить помолвку.

— С какой стати? — недоумеваю я.

— Я обещал твоей бабушке! — ехидно произносит он.

— Ну ты же понимаешь, что она — человек старого поколения, когда все жили с оглядкой «а что люди скажут»!

— Так ведь они с таким подходом прекрасных результатов добились! То, как вы живёте — это же просто фантастика! Знаешь, очень сложно было тебе поверить, что у вас замков на дверях домов нет и маленькие дети одни гуляют!

— Я понимаю, что по сравнению со Старым Айрином...

— Короче, выбирай день! — перебивает он меня.

— Может, хватит? Ты меня один раз заставил уже! И ничего хорошего из этого не вышло.

— Как это не вышло? Много чего хорошего вышло!

Он обнимает меня и начинает целовать в лоб и щёки.