Книга Порченая для ледяного дракона, страница 56 – Анна Батлук

Расмус фыркнул и отвернулся, глядя в след реке, которая прятала в своих волнах и на дне все, что в нее попадало. Ульрих присел у воды и задумчиво взял небольшой камешек. Черты лица его заострились, сила потекла сквозь камень. Объем ее был не такой, как у будущего Верховного дака, но кое-что каменный дракон тоже умел.

— Расмус, а если она осталась жива?

Расмус поднял голову вверх, демонстративно пытаясь разглядеть верх ущелья, что было попросту невозможно. Как невозможно и выжить, упав с такой высоты.

— Что бы ты сделал, если бы она выжила?

Расмусу многое хотелось сказать. Но больше всего хотелось ударить Ульриха за такие вопросы. Ударить так сильно, чтобы у каменного дракона потекла кровь, и быть может тогда эта слепая боль, которая терзала его сердце, ушла бы.

Он опустился на корточки и зачерпнул горсть ледяной воды. Давно, кажется в другой жизни, он успокаивался с помощью дна любимого озера. Может быть, и сейчас поможет. Но Ульрих требовал ответа, и Расмус в сердцах выплюнул:

— Убил бы.

Вверх взметнулись белые кожистые крылья ледяного дракона и Ульрих тяжелым взглядом проводил прочь улетающего друга. Наконец, в воду полетел маленький камешек, который каменный дракон по-прежнему держал в руках.

— Да будет так, - пробормотал Ульрих и тоже обратился в дракона.

Лихорадка совсем одолела меня – лицо горело, голова трещала так сильно, что даже мысли, казалось, причиняли боль, но при всем этом из-за крупной дрожи, сотрясающей тело, уснуть не получалось. Я закуталась в тонкое грязное одеяло, до этого свернутое у меня под головой, и рассматривала тени, создаваемые лампой у двери. Пламя моргало и неровные тени казались живыми, трепещущими от каждого дуновения ветерка.

А сквозняка в комнате хватало. Как и живности: за то время, что я лежала, на свет выглянуло порядка шести мышей. Мне все казалось, что они скоро возьмутся за лапки и отправятся покорять вершину. То есть меня. Не то чтобы я боялась мышей, но точно не желала ощущать их когти на своем теле.

Не знаю, сколько так мне удалось пролежать – все-таки иногда я проваливалась в недолгое забытье, но по ощущениям, прошло несколько дней. Казалось, в доме на Злой горе я была месяцы назад, а в Долине и того больше – в прошлой жизни. В дверь постучали, и сразу же раздался громкий мужской голос:

— Эй, вы там живые? Я захожу.

В первое мгновение мне показалось, что это Расмус. Во второе – привиделся Ульрих. И уже когда ручка двери повернулась, я взяла себя в руки и с трудом села на кровати. Мужчина, вломившийся в комнату, был худощав, невысок, с куцей бородкой и седыми висками, и совершенно мне не знаком. От радости, что обозналась, я чуть не потеряла сознание (хотя, возможно, виной всему проклятая лихорадка), но не время было лишаться чувств.

— Приветствую вас, - я старалась выглядеть презентабельно. Хотя реально ли это в моей ситуации?

Тавернщик с подозрением уставился на меня.

— А где вторая? Меня ее отсутствие не заботит, но платила именно она. И оплатила она всего два дня, которые уже прошли.

Я здесь два дня… Тогда не удивительно, почему в голове шумит.

— Потому или плати, или уматывай, поняла? А то еще сдохнешь здесь, не хватало мне проблем.

Умотать я точно не решилась бы – некуда, но и доставать деньги из-под корсажа, куда я их надежно упрятала, при тавернщике не могла.