Книга Докторша. Тяжелый случай, страница 40 – Наталья Шнейдер

— Три года, — медленно повторил он. — Ты в своем уме?

— В своем. — Спорить сил не осталось, но уступать было нельзя. — Я едва пережила эти роды. Следующие меня убьют, если тело не восстановится. И тогда у тебя не будет ни наследника, ни жены.

— Ты еще не пережила эти роды. Григорий Иванович не исключает ухудшения.

— Назло вам обоим не сдохну.

— Что ж, раз ты так настроена… Через две недели — губернаторский бал в честь Масленицы. Ты на нем будешь. И будешь вести себя, как полагается жене губернатора. Чтобы ни одна зар… ни одна живая душа не заподозрила, что в доме неладно. Григорий Иванович наверняка начнет болтать, что ты повредилась в уме. Я не хочу, чтобы эти слухи разошлись.

— Хорошо. Если встану к тому времени.

— Значит, встанешь. И потом — ты будешь заниматься делами. Всеми, которые подобают жене губернатора. Хозяйство. Учетные книги, от которых у тебя так удачно случалась мигрень. Визиты. Благотворительность. Попечительский комитет, который два года существует только на бумаге, потому что тебе было скучно.

— Поняла. Экономика домашнего хозяйства и представительские функции.

Ничего нового после заведования кафедрой.

— Именно. И не дай бог тебе оступиться…

Он вышел, не договорив. Только чересчур аккуратно прикрыл за собой дверь.

— Степан, принеси мне коньяку! — донеслось из коридора.

Кажется, на коньяк в этом доме сегодня повышенный спрос.

Я вздохнула. Оглядела валяющийся на полу гребень. Ладно, пусть полежит до завтра, ничего с ним не сделается. И мне тоже надо полежать, чтобы со мной ничего не сделалось. Только не на полу, а в кровати. Оставалось до нее доползти.

* * *

История Строганова, начальника сыскной полиции в книге Полины Никитиной «Гувернантка. Личная тайна его превосходительства»: https://author.today/reader/553971

Проснулась я от кошачьей драки во дворе. Вчера, переползая в постель, я не вспомнила про форточку — а даже если бы вспомнила, едва ли бы добралась до нее. К утру воздух в спальне стал бодрящим — пожалуй, чересчур бодрящим, но это куда лучше, чем жара и духота. Тем более что печь гудела вовсю. Похоже, кто-то подбрасывал ночью дров, чтобы все не выстудить.

— Чего желаете, барыня? — раздалось рядом.

Я повернула голову. Матрена с явным трудом вылезала из кресла.

— Ты что, тут всю ночь так и проспала? — удивилась я.

— Мое дело, барыня, при вас быть неотлучно и ухаживать, если вам чего захочется, хоть днем, хоть ночью.

А заодно спорить по каждому пустяку потому, что ты знаешь, как лучше.

— Закрой пока форточку. Пришли ко мне Марфу с водой для умывания, а сама иди в людскую и поспи по-человечески.

Трудовой инспекции на них нет. Где это видано — заставлять работника спать в кресле при графике без выходных?

— Негоже мне, барыня. А ну как помрете, а я в это время спать буду?

— Спасибо тебе, добрая женщина! Думаешь, мне легче будет помирать, если ты вокруг меня хлопотать будешь? Марш в людскую, тебе говорят!

— Барин рассердится.

— А иначе рассержусь я!

Матрена задумчиво посмотрела на меня. Поклонилась, прежде чем удалиться. Видимо, вспомнила, как барин вчера, выйдя, первым делом потребовал коньяка, и решила не рисковать. Неужели думать начала?

Так, а теперь утренний осмотр пациента. То есть меня. Жара нет, озноба — тоже. От этого мерзкого ощущения, когда пропотевшая постель липнет к телу, как согревшийся компресс, я тоже избавлена. Проспала всю ночь как младенец. Для организма, восстанавливающегося после сепсиса, — праздник, достойный шампанского. Но поскольку любой алкоголь для меня сейчас все равно что пинок в печень, лучше воздержусь.