Книга Гранитное сердце, страница 91 – Виорика Громова, Ксюша Иванова

Даже у Джека взгляд изменился. Интерес ко мне в нем поугас, и он начал бросать редкие заинтересованные взгляды на мою мать.

Но вот слуги вели себя иначе!

Забыв о своих обязанностях, они столпились за спинами гостей, недовольно переглядывались и перешептывались. До меня доносились лишь обрывки их разговоров, но даже по ним было видно, что сложившаяся ситуация им не очень-то нравится.

— Да как же это? — говорила примелькавшаяся мне, но по имени незнакомая пожилая женщина.

— Молодая госпожа сражалась за нас..., — вздыхала высокая крепкая орчиха.

— Это несправедливо! — подал голос малыш Фредди, уже проползший под столами и вставший в общую толпу.

Миранда подошла ко мне и, шепнув "ты можешь быть свободна", уселась рядом на второй стул, похожий на трон.

Ну, что же? Свободна, так свободна.

С благодарностью обведя взглядом тех людей, которых по праву могла бы назвать своими подданными еще совсем недавно, я поднялась со своего места.

Видимо, все подумали, что теперь я буду высказываться, потому что все неожиданно замерли. Все взгляды устремились в мою сторону.

И в эту секунду двери в залу распахнулись.

Как болванчики, присутствующие тут же повернули головы на звук.

В проеме поддерживаемый с обеих сторон Брендоном и Иветтой стоял бледный, едва дышащий Эдвард, с недавно затянувшимися язвами на лице.

— Братец, пойдем дальше, — прошептала Иветта. Но шепот ее был слышен на весь зал.

— Нет, — он страдальчески сдвинул брови и сильнее оперся на руку Брендона. — Отсюда скажу.

Схватив тяжеленный трон, на котором сидела сама, я понесла его мимо ошеломленной Миранды, мимо столов и гостей. Две служанки подхватили с боков за деревянные ручки, помогая.

Поставив его за спиной у Эдварда, я прошептала ему на ухо:

— Садись... отец.

Было заметно, насколько ему тяжело — испещренный морщинами лоб был покрыт бисеринками пота, а губы дрожали.

— Нет. Я скажу. Потом, — проговорил он, с тоской и страданием глядя в мои глаза.

Обведя вглядом зал и гостей, он зло рассмеялся.

— Мой труп еще не остыл, а вы все вместе с моей женой делите власть и весело поминаете старика? Так слушайте же волю настоящего князя Шортса. По древнему закону правитель вправе отречься от престола в пользу любого близкого родственника. И пусть Луиза мне не дочь... по крови! Но я желаю оставить трон ей!

— Но по законам Ардании это уже невозможно, — усмехнулся стоящий неподалеку Лекстер.

— Зато ее будущий муж — мой двоюродный кузен! Одна кровь... — торжествующе возразил Эдвард. — Так ведь, Брендон Коннорс?

У Брендона от удивления вытянулось лицо. Он посмотрел на меня, потом на Эдварда, потом снова на меня. Потом на мгновение зажмурился, а потом отрицательно покачал головой.

— Я не желаю, чтобы Луиза думала, будто я беру ее в жены только из-за княжества. Мне не нужно ни оно, ни власть, которую дает твой трон, Эдвард. Мне нужна только она, как жена, как мать моих будущих детей, как любимая женщина. Я и без наследства буду любить и уважать ее всю свою оставшуюся жизнь.

Мне кажется, когда слушала эти слова, я уже не видела ничего из того, что происходит вокруг. Я не слышала удивленных ахов и охов, не чувствовала на себе шокированных и завистливых взглядов. Я слышала и видела только его одного, как будто мы были вдвоем во всем мире...