Книга Гранитное сердце, страница 70 – Виорика Громова, Ксюша Иванова

— Вот именно! — я даже мысленно воспряла духом — вот ведь он почти мне поверил! А значит, может быть, станет помогать! И на волне восторга я решилась сказать ЭТО. — А раз я — не Луиза, так может быть, ты сам женишься на мне?

Он замер, всё еще крепко обнимая меня, но я чувствовала, как он отстранился, отдалился от меня, хоть и был рядом.

— Ты хочешь сказать, что не помнишь о наших родственных связях? Закон запрещает создавать семью родным братьям и сестрам, а также и кузенам.

Отпуская меня, он извиняюще заглянул в глаза:

— Я бы хотел. Я бы очень хотел. Но это неправильно. Так нельзя. И не нужно выдумывать всякие глупости. Твой отец, мой брат, да и, конечно, сам король, когда ему об этом донесут, не одобрят этот брак. Мы станем отщепенцами. Будем вынуждены жить где-нибудь в глухой деревне. Но и там на нас станут показывать пальцем. Ты потеряешь трон Шортса... Ну, и дети от таких браков... не выживают.

Я не знаю, что было больнее услышать, что я ему не нужна, или что я нужна, но быть вместе нам нельзя!

"Добивая" меня он добавил:

— Мне будет лучше уехать. Я всё равно только мешаю тебе.

Вам когда-нибудь говорили, что невозможно быть одинокой до тех пор, пока о вас думает кто-то, кто дорог вашему сердцу?

Наверное, обо мне было некому думать. И я чувствовала себя бесконечно, невыносимо одинокой, глядя из маленького окошка в своей комнате на то, как Брендон неторопливо и обстоятельно седлал своего коня во дворе. Как затягивал подпругу, как крепил на его спине седло, как поправлял ремешки и долго-долго стоял, похлопывая вороного по гладкой шее и о чем-то беседуя с ним.

Мне хотелось, чтобы он уже поскорее уехал!

Потому что тогда я могла бы, наконец, порыдать, упав лицом в подушку на своей кровати под балдахином.

А сейчас я смотрела и смотрела, зачем-то старательно записывая на плёнку своей памяти каждое его движение, поворот головы, то, как ветер треплет золотые кудри на непокрытой голове.

Неужели это навсегда?

Вот так… Он уедет, а я зачем-то останусь здесь?

Может, так и задумано кем-то, кто направил меня в этот долбаный мир, не давший мне ничего, кроме болезненной щемящьей тоски в сердце?

Ну, естественно, трудно представить себе, что целью этого мага или творца (или кто там это всемогущее существо?) была наша встреча с Брендоном и дальнейшая счастливая семейная жизнь. Вероятнее всего, цель моего путешествия через времена и миры заключалась в чём-то ином — в каком-то влиянии на этот мир, в чём-то серьёзном, важном, от чего, возможно, зависели жизни людей, судьбы княжеств… Иначе зачем бы нужно было всё настолько усложнять?

Но меня-то никто не спросил, а хочу ли я решать судьбы княжеств и чужих, малознакомых, хоть и симпатичных мне людей! Думал ли вообще обо мне, как о живом, чувствующем человеке тот, кто смог совершить такое чудо — вложить мой разум в тело другой девушки? Или ему было безразлично то, что ощущаю я?

Когда Брендон уходил, я клялась себе, что ни за что не выйду его провожать! Долгие проводы, лишние слезы… а я не желала, чтобы он видел меня плачущей.

Но в тот момент, когда он медленно поднял голову и посмотрел в сторону моего окна… когда мы встретились взглядами через большой двор и всё то расстояние, что разделяло нас, я не смогла удержаться!