Книга Книжная лавка с ароматом кофе, страница 44 – Каири Аоцуки

— Эта женщина… – Амон вырвал медальон из моих рук. Мертвенно побледнев, он сжал его в ладони.

— Амон?

— Прости. Это очень ценная для меня вещь, – тихо сказал он и спрятал медальон в карман.

— Кто она?

— Моя возлюбленная. – И на лицо Амона легла тень такого страдания, словно он переживал муки ада.

— Возлюбленная…

— Она уже умерла, – быстро проговорил он и отвернулся.

Я думал, что он пойдет к выходу, но Амон не двигался. Взглянув на него, я увидел, что его глаза закрыты, а губы плотно сжаты.

— Ты… молишься?

Ему явно было тяжело.

— Да, – кивнул Амон. – Но молюсь не Богу.

— Девушке с фотографии?

— Нет. – Амон взглянул на меня. В его лице сквозили горечь и самоирония. Я впервые видел его таким. – Я молюсь в пустоту. Точнее, у меня есть маленькая глупая надежда получить прощение. И я корю себя за собственную глупость и преступление.

Мне было нелегко его понять. Его мысли и фотография той девушки – все вдруг стало для меня непостижимым.

До Дзимботё мы шли молча и на некотором расстоянии друг от друга.

С того дня Амон стал часто уединяться в глубине магазина. Он, как и прежде, сидел на привычном месте и читал, но, казалось, был погружен в глубокие раздумья. А может, раньше я просто этого не замечал?

Время от времени его благородное лицо искажала гримаса боли, и тогда в его руках появлялась одна и та же книга – роскошный старинный европейский том в твердой обложке, о названии которого я не решался спросить и лишь наблюдал за тем, как, нахмурившись, Амон тяжко вздыхает. Но не переживать за него я не мог, и внутри меня росло беспокойство.

И вот однажды кое-что случилось. Я пришел в «Гнездо», но Амона там не оказалось.

Если Амон отсутствует, то «Гнездо» исчезает. Значит, он где-то в магазине. Но я никогда не заходил дальше кассы – моя работа ограничивалась пространством вне ее, и в этом смысле я все еще был посетителем.

— Амон? – окликнул я его.

Из коридора за прилавком, который вел в заднюю часть магазина, на меня смотрела темная пустота. Ответа не было. Ушел с головой в работу? Такое раньше уже случалось, поэтому я спокойно положил рюкзак в шкафчик и решил сам его поискать.

Может, моет полы? Или протирает пыль на столе? Или разбирает горы старых книг? Их заметно прибавилось в последнее время – они высились башнями на полу, на столе, стремясь, казалось, отвоевать любую точку еще свободного пространства. Моей задачей было распределять те, у которых были названия, по жанрам и ставить на полки. Иногда какая-нибудь книга подлетала ко мне сама, но к этому я уже привык.

Я заглянул туда, где обычно сидел Амон. Там тоже все было заполнено книгами. Он всегда охранял свое пространство, но книг от этого меньше не становилось. Амон будто специально выстраивал вокруг себя стену, при этом названия томов из этой «стены» каждый раз отличались.

Что ж, книги, книги… и я решил не лезть на его территорию. И в этот момент мой взгляд упал на одну европейскую книгу – ту самую, которую Амон просматривал с печалью на лице. Она спокойно лежала на столе, и любопытство взяло верх.

Я осмотрелся: ни одного намека на присутствие Амона. Я достал мобильный. Думал сфотографировать, но, если раздастся звук щелчка, будет не очень хорошо. Поэтому я решил тайком записать название в заметки: Le Fantome de l’Opera^[26].