Книга Баба Галя, или Волшебное зелье попаданки, страница 23 – Мариса Бель

— Ты, Галлия, золото, а не человек, — говорил он, заходя за очередной порцией. — Если б не ты, я б уже ноги протянул.

— Ну что вы, господин староста, — улыбалась Галлия. — Вы ещё ого-го. Ещё всех нас переживёте.

— Да уж, — кряхтел тот. — С твоими-то зельями, глядишь, и переживу.

И Галлия чувствовала, что она на своём месте. Впервые в жизни, в обеих жизнях, она делала то, что приносило радость. Не бумажки перекладывала и отчёты строчила, а помогала людям. Живым, настоящим людям.

Но были и трудности.

Иногда заходили те, кто хотел обмануть. Приходили с фальшивыми монетами, пытались выпросить зелья даром, угрожали. Галлия научилась разбираться в людях быстро, опыт прошлой жизни помогал.

— Это фальшивка, — говорила она спокойно, возвращая монету. — Приносите настоящую или идите к другим.

— Ты что, ведьма, что ли? — возмущался мошенник. — Как узнала?

— Монеты считать умею, — пожимала плечами Галлия. — Тридцать семь лет стажа.

Мошенник уходил, чеша затылок и недоумевая, что за стаж такой странный.

Иногда приходили и те, от кого Галлия меньше всего ждала.

Как-то вечером, когда она уже собиралась закрывать лавку, дверь распахнулась и на пороге появилась Дайнара. Мать Малика. Та самая, что травила её в доме бывшего мужа.

Галлия замерла с кружкой в руках.

Дайнара выглядела… плохо. Постаревшая, осунувшаяся, в дорогом, но неопрятном платье. Под глазами тени, губы поджаты.

— Ты, — сказала она, глядя на Галлию с ненавистью. — Я слышала, ты тут зельями торгуешь.

— Торгую, — спокойно ответила Галлия, хотя сердце колотилось. — Вам что-то нужно?

Дайнара помялась. Было видно, что просить у той, кого она вышвырнула на улицу, ей тяжело до тошноты. Но нужда, видно, приперла.

— Мне нужно зелье, — выдавила она. — Для… для сына.

— Для Малика? — уточнила Галлия.

— Да, — Дайнара опустила глаза. — Он… он заболел. Сильно. Та вдовушка, на которой он женился, оказалась пустышкой. Деньги у неё быстро кончились, а характер остался. Она его бросила, а он с горя запил. Теперь лежит, не встаёт. Лекари говорят, печень отказывает.

Галлия слушала молча.

— Я могу дать зелье, — сказала она. — Но лечить надо комплексно. Диета, покой, лекарство. И главное, желание самого Малика. Если он не хочет выздоравливать, никакое зелье не поможет.

— Он хочет, — Дайнара всхлипнула. — Он теперь хочет. Понял, что дураком был. Прости нас, Галлия, если можешь.

Галлия долго смотрела на неё. На эту женщину, которая когда-то рвала на ней волосы. Которая травила, унижала, вышвырнула на мороз.

— Подождите, — сказала она. — Я соберу.

Она набрала пузырьков, баночек, пучков трав. Расписала на листочке, что и как принимать. Отдала Дайнаре.

— Сколько я должна? — спросила та, роясь в кошельке.

— Нисколько, — отрезала Галлия. — И запомните: я не для вас это делаю. И не для Малика. Я для себя. Чтобы не жить с камнем на душе. А теперь уходите.

Дайнара ушла, пятясь и бормоча благодарности. А Галлия села в кресло Соры и долго сидела, глядя в одну точку.

— Прости, — сказала она наконец. — Я не знаю, правильно ли поступила. Но по-другому не умею.

Дуб за окном качнул ветвями, словно одобряя.

Весна пришла неожиданно.

Ещё вчера лежали сугробы, а сегодня с крыш закапало, набухли почки на дубе, и воздух наполнился влажным, тёплым запахом талого снега.