Книга Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы, страница 64 – Виолетта Вейл

— И на меня, — добавила я.

Оба мужчины посмотрели одновременно.

— Да, — сказал Рейнар.

Без смягчения.

Без ложного утешения.

— Да.

Я кивнула.

Потому что это тоже была правда.

Если комиссия войдет в дом сейчас, я снова стану не хозяйкой, а женщиной, которую вежливо просят отойти в сторону. И все, что удалось собрать, построить, удержать, снова размоют чужими руками.

Нет.

Только не это.

— Что можно сделать? — спросила я.

Рейнар сразу ответил:

— Во-первых, формально оспорить право внешнего управления, пока идет внутренняя проверка по дому Арденов. Во-вторых, доказать, что вмешательство сейчас нанесет прямой вред лечебнице. В-третьих…

Он запнулся на долю секунды.

— В-третьих, закрепить за тобой статус хозяйки дома официально, так, чтобы тебя нельзя было снять одним приказом из столицы.

Я медленно подняла взгляд.

— Что?

Кайр тоже повернул голову.

В кабинете стало тихо так, что слышно было, как в соседней комнате Освин торопливо шуршит бумагами.

— Повтори, — сказала я.

Рейнар выдержал мой взгляд.

— Я могу подписать внутреннее распоряжение по роду Арденов. Передать тебе полное управление лечебницей на правах постоянной хозяйки до особого пересмотра, который уже нельзя будет сделать без моего личного присутствия.

Я смотрела на него и не могла сразу найти правильную реакцию.

Потому что это было именно то, что нужно дому.

И в то же время — именно то, чего я слишком долго не получала в простом человеческом виде.

Право.

Признание.

Закрепленное не в словах, а в документе.

Поздно.

Опять поздно.

И оттого особенно горько.

— Почему сейчас? — спросила я.

— Потому что должен был сделать это раньше.

— А раньше вы предпочитали молчать.

— Да.

Снова это “да”.

Без защиты.

Без красивых пояснений.

Я опустила глаза на стол.

Пальцы легли на край распоряжения из столицы.

Тонкая бумага, чужая печать, чужая воля.

И рядом — возможность разом отрезать этой воле половину силы.

— Если я подпишу, — сказала я медленно, — это уже нельзя будет отменить легко?

— Нет.

— Даже Мирена не сможет?

На этом имени у него опять потемнел взгляд.

— Даже она.

Кайр молчал.

Но я чувствовала, как внимательно он слушает каждое слово.

Не из праздного интереса.

Как человек, который слишком хорошо понимает, что сейчас решается не только хозяйственная формальность.

Решается, останусь ли я хозяйкой своего дома или меня вежливо отодвинут, когда все самое тяжелое уже пройдено моими руками.

— Хорошо, — сказала я.

— Элина…

— Я сказала: хорошо. Готовьте документ.

Рейнар не шевельнулся сразу.

Будто не поверил.

А потом кивнул.

Коротко. Очень серьезно.

— Освин перепишет начисто.

— Нет, — сказала я. — Вы напишете сами.

Кайр чуть заметно вскинул бровь.

Рейнар тоже.

— Почему?

— Потому что я хочу видеть, как именно вы это делаете. Своей рукой. Без писаря между нами.

Он молчал всего секунду.

Потом подошел к столу, отодвинул часть бумаг, взял чистый лист и сел.

Я осталась стоять.

Кайр — у окна.

Тишина в комнате стала какой-то особенной.

Не неловкой.

Сосредоточенной.

Тяжелой, как сама зима.

Перо в руке Рейнара двигалось ровно, уверенно. Я смотрела, как ложатся слова. Как на бумаге проступает то, чего не было между нами в жизни почти два года: ясное признание моей власти в этом месте.

“…передать Элине Вельс полное право хозяйственного, лечебного и внутреннего распорядительного управления северной лечебницей…”