Книга Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы, страница 62 – Виолетта Вейл

И, возможно, впервые в жизни именно я была причиной этого движения.

Рейнар смотрел на меня внимательно.

— Ты довольна?

— Нет.

— Почему?

— Потому что довольство приходит, когда дело закончено. А у нас все только начинается.

Он кивнул.

И на этот раз в его лице не было ни тени иронии.

Только уважение.

Спокойное.

Прямое.

Запоздалое.

Но уже неоспоримое.

К вечеру Тисса подтвердила то, что я и так чувствовала весь день:

— Он ревнует.

Я подняла голову от списка по кухне.

— Кто?

— Не строй из себя святую. Дракон твой.

— Не мой.

— Ну да, конечно.

Она уселась напротив, как будто пришла не за ключом от прачечной, а именно за этим разговором.

— Ты это тоже заметила? — спросила я.

— Я слепая, что ли? Он смотрит на Нордена так, будто решает, можно ли утопить его в сугробе без вреда для следствия.

Я невольно рассмеялась.

Первый раз за весь день по-настоящему.

Тисса довольно хмыкнула.

— Вот. Уже лучше.

— Ничего не лучше.

— Нет, не лучше, — согласилась она. — Но хотя бы честнее.

Я снова опустила взгляд на бумаги.

Чернила чуть расплывались — то ли от усталости глаз, то ли от слишком долгого дня.

— Мне это не нужно, Тисса.

— А кто сказал, что поздняя мужская ревность приходит по заказу?

— Я не про это.

— А про что?

Я медленно выдохнула.

Потом все-таки сказала:

— Про то, что слишком поздно быть живым рядом с человеком, которого ты сам когда-то оставил замерзать.

Тисса долго молчала.

Потом встала.

Подошла ближе.

И неожиданно твердо положила ладонь мне на плечо.

— Может, поздно, — сказала она. — А может, как раз вовремя, чтобы ты уже не продала себя за один взгляд.

После этого она ушла.

А я осталась одна в кабинете, с ее словами, с бумагами, со связкой ключей и ясным, почти режущим пониманием:

эта ревность не про победу.

Не про сладкую месть.

Не про то, что мне вдруг стало приятно.

Она про другое.

Про то, что Рейнар впервые видит меня не как часть прежнего порядка, а как женщину, которую можно потерять.

И если он не опоздал окончательно, то только потому, что я уже не та, кто когда-то простила бы ему все за один живой взгляд.

Леон уехал утром.

Без шума, без прощальных сцен, без лишней родовой вежливости. Только коротко зашел в кабинет, оставил Рейнару письмо из столицы с новой печатью и, уже у двери, посмотрел на меня тем самым внимательным взглядом, который за последние дни стал у Арденов почти заразой.

— Береги дом, — сказал он.

— Стараюсь.

— Нет, — тихо ответил он. — Теперь уже не только дом.

Я не стала спрашивать, что именно он имел в виду. Потому что и без того догадывалась: слухи, бумаги, исчезнувший управляющий, шевеление в столице, нервный вызов на семейный совет — все это вместе уже давно вышло за пределы обычной хозяйственной грязи.

Когда его сани скрылись за поворотом дороги, снежная лечебница будто выдохнула.

Но ненадолго.

К полудню Рейнар вернулся из кабинета с лицом, которое не обещало ничего хорошего.

Я в тот момент стояла у кухонного стола и проверяла новые закупки: мешок муки, три связки сушеного лука, жир, пару кусков солонины, дешевый чайный лист и маленькую коробочку северной мяты, подаренной мне бабкой Сойра. Веда ворчала, что мяты на всех не хватит, и тут же сама же унесла коробку подальше, чтобы “не лапали грязными руками”.