Книга Эхо Синтры, страница 23 – Дмитрий Вектор

— И где, по-вашему, леди прячут ключи от своих самых сокровенных секретов? — спросила Лара, глядя на шкатулку так, словно могла прожечь её взглядом.

Тьягу задумчиво посмотрел на портрет Инес, висевший над камином. На нём она была изображена с высокой причёской, а на шее у неё красовалось изящное ожерелье.

— Не там, где его будут искать мужчины, — тихо сказал он.

Шкатулка лежала на ладони Лары, маленькая и тяжёлая, как застывшее сердце. Она была одновременно и наградой, и новым препятствием. Дразнящая близость разгадки, запертой на крошечный серебряный замочек. Лара обвела взглядом комнату, застывшую во времени, и её взгляд остановился на туалетном столике с зеркалом в потускневшей раме.

— «Не там, где его будут искать мужчины», — повторила она вслух слова Тьягу, и её мысль обрела направление. — Мужчины ищут в тайниках, в оружии, в бумагах. Они не ищут… в безделушках.

Тьягу, словно прочитав её мысли, подошёл к туалетному столику и осторожно открыл старинную шкатулку для драгоценностей из сандалового дерева. Внутри, на выцветшем бархате, лежали сокровища давно ушедшей женщины: нитка жемчуга, потерявшего блеск, камея с профилем римской матроны, несколько колец с тёмными камнями. Всё это было красиво, но безжизненно.

Лара подошла и встала рядом с ним, их плечи почти соприкасались. Она тоже начала перебирать содержимое, её пальцы двигались с профессиональной осторожностью. Она брала каждую вещь, осматривала со всех сторон, искала потайные кнопки, неровности, любые намёки на скрытый механизм. Тьягу молча наблюдал за ней. Эта совместная, почти интимная задача — копаться в секретах его прапрапрабабушки — создавала между ними странное, напряжённое поле. Они были сообщниками.

Вдруг Лара замерла. Её взгляд реставратора, натренированный выискивать аномалии, зацепился за одну деталь. На дне шкатулки, под россыпью серёг, лежала тонкая серебряная цепочка с небольшим кулоном в виде изящного, ажурного листка. На первый взгляд — обычное украшение, милое, но не слишком ценное. Но что-то в нём было не так. Пропорции. Черенок листка был слишком длинным и прямым для простого декоративного элемента.

— Дайте, пожалуйста, — прошептала она.

Тьягу взял цепочку и вложил ей в ладонь. Кулон был холодным и лёгким. Лара поднесла его ближе к свету, падающему из щели в ставнях. Она повернула его. И тогда она увидела. На кончике черенка были крошечные, едва заметные бородки. Как у старинного ключа.

— Это не кулон, — выдохнула она, её глаза сияли от триумфа. — Это ключ.

Она повернулась к Тьягу. Его лицо было непроницаемым, но в глубине его светлых глаз она увидела отражение своего восторга. Он молча взял у неё из рук шкатулку с морским узором. Лара вставила кончик «кулона» в замочную скважину. Он вошёл идеально. Она повернула.

Раздался тихий, сухой щелчок, который прозвучал в мёртвой тишине комнаты как выстрел.

Они переглянулись. Сердце Лары бешено колотилось. Она медленно, с замиранием сердца, подняла крышку.

Внутри, на подкладке из иссиня-чёрного бархата, лежало несколько предметов. Сверху — толстый локон тёмных, почти чёрных мужских волос, перевязанный тонкой голубой лентой. Рядом — засушенный цветок эдельвейса, горного цветка, который никак не мог расти в прибрежной Португалии. И под ними — то, что они искали.