Книга Эхо Синтры, страница 21 – Дмитрий Вектор

— Нет, — сказал он. — Если она хотела скрыть его от мужа, который, очевидно, внушал ей страх, она бы не оставила его в библиотеке — самом общедоступном месте в доме. И уж точно не среди семейных архивов.

Он задумался, его взгляд блуждал по комнате.

— «Молчаливый друг, которому я могу доверить свою душу…» Она спрятала его. Спрятала так, чтобы никто не нашёл.

Осознание этого не разочаровало Лару, а, наоборот, разожгло в ней азарт. Задача усложнилась. Теперь это была не просто архивная работа. Это была охота за сокровищем.

— Значит, нам нужно найти подсказку, — сказала она, её глаза горели. — Должен быть намёк. В её письмах, в её вещах… Где-то она должна была оставить след, который приведёт нас к нему.

Тьягу посмотрел на неё, и в его глазах, рядом с привычной усталостью, Лара увидела что-то новое. Отражение её собственного азарта. На долю секунды он перестал быть проклятым хранителем печали и стал её партнёром в этом невероятном приключении.

Утро принесло с собой не только ясный, вымытый дождём свет, но и новую тишину. Она была не гнетущей, как раньше, а сосредоточенной, полной невысказанного ожидания. Когда Лара вошла в библиотеку, Тьягу уже ждал её, стоя не у окна, а у огромного стола. Перед ним лежала старинная связка ключей, похожих на скелеты сказочных рыб.

— С чего начнём? — спросила она, и в её голосе звучали деловые нотки, которые, как она надеялась, немного разрядят напряжение, оставшееся после их ночного разговора.

— Я думаю, стоит начать с её покоев, — ответил он. — Если дневник был её единственным другом, она должна была держать его близко к себе. В месте, которое принадлежало только ей.

Он взял со связки один из самых длинных и ржавых ключей и без лишних слов повёл её из библиотеки. Они поднялись по главной лестнице, но свернули не в то крыло, где находилась комната Лары и галерея с фресками, а в противоположное. Эта часть дома казалась ещё более старой и заброшенной. Здесь было темнее, а с портретов на стенах смотрели люди в париках и камзолах эпохи рококо.

Тьягу остановился перед низкой дверью, обитой потемневшей от времени кожей. Он вставил ключ в замочную скважину, и механизм поддался с громким, протестующим скрежетом. Дверь отворилась, и в лицо им ударил сухой, спёртый воздух, пахнущий лавандой, пылью и тленом.

Они вошли в покои Инес де Алмейда.

Комната была похожа на гробницу, в которой время остановилось два века назад. Вся мебель была покрыта тонкими белыми чехлами, похожими на саваны. Лишь бледный свет, пробивавшийся сквозь щели в закрытых ставнях, выхватывал из полумрака очертания высокого ложа с балдахином, изящного туалетного столика и массивного письменного бюро у стены.

— После её смерти Вашку приказал запереть эти комнаты. И с тех пор сюда никто не входил, — тихо пояснил Тьягу. Его голос в мёртвой тишине звучал неестественно громко. — Я сам здесь впервые.

Лара почувствовала себя археологом, входящим в нетронутую гробницу фараона. Она осторожно сняла чехол с письменного бюро. Под ним оказалось тёмное, почти чёрное палисандровое дерево, инкрустированное слоновой костью. Это была настоящая жемчужина мебельного искусства.

Их поиски начались. Они действовали с осторожностью и трепетом, словно боясь нарушить покой этого места. Лара методично проверяла каждый ящик бюро. Большинство были пусты. В одном она нашла стопку пожелтевших листов для писем, перевязанных выцветшей шёлковой лентой. В другом — одинокое гусиное перо и засохшую чернильницу. В самом маленьком, потайном ящичке она обнаружила засушенный цветок камелии.