Книга Ученица Темного ректора. Как спрятать истинность от дракона, страница 57 – Юлия Ханевская

А Мортелл сияет, как ребенок на празднике.

— Я же говорил! — восторженно бросает он.

Даррен медленно подходит ближе.

— И кого же вы собирались привораживать, мисс Грайс? — вкрадчиво спрашивает он.

Я сглатываю.

— Никого, господин ректор. Я… просто практикуюсь. Следую по списку учебных зелий, что входят в экзаменационный перечень. Хочу попасть на факультатив к магистру Вальтеру Мортеллу, — киваю в сторону старика. — Он берет только лучших.

Мортелл моргает. Настолько растерянно, что я бы рассмеялась, если бы не была в шаге от казни.

Даррен прищуривается. Не угрожающе — скорее… оценивающе.

— И в каких зельях вы уже успели «попрактиковаться»?

Я почти не дышу.

— Учебный год только начался, господин ректор, — я пытаюсь выдавить улыбку. — Приворотное — первое в списке.

Пауза тянется вечность.

Он смотрит на меня так пристально, будто пытается разложить на молекулы.

Уверенна, если он сейчас произнесет поисковое заклинание, весь этот фарс очень быстро закончится. Не в мою пользу.

Но Даррен… просто отворачивается.

— Разберитесь сами, магистр, — обращается он уже к Мортеллу. — И в следующий раз не отвлекайте меня по пустякам.

Разворачивается и идет к выходу. Уже у двери он чуть замедляет шаг, как будто хочет обернуться и что-то сказать или спросить.

Но передумывает.

Исчезает в темноте коридора так же бесшумно, как и появился.

Я облегченно выдыхаю, сжимая край раковины, чтобы не осесть на пол.

Мортелл что-то ворчит, но я не слышу из-за шума в ушах.

Кажется, я только что избежала катастрофы.

Даррен уходит, но напряжение из лаборатории никуда не девается. Напротив, становится еще гуще и тяжелее.

Я все еще держусь за край раковины побелевшими пальцами, а сердце никак не хочет возвращаться в нормальный ритм.

Мортелл смотрит на закрывшиеся за спиной ректора двери с выражением плохо скрытого раздражения. Затем медленно поворачивается ко мне.

И улыбается.

Эта улыбка ничего хорошего не предвещает — тонкая, скользкая, как пленка на застоявшемся зелье.

— Что ж, мисс Грайс, — произносит он подчеркнуто вежливо, складывая руки за спиной. — Похоже, вам сегодня… повезло. Разрешения на ваш обыск господин ректор так и не дал.

От этого слова по коже бежит неприятный холодок.

— Однако не стоит путать милость ректора с отсутствием последствий, — продолжает он, проходя мимо меня и останавливаясь так близко, что я чувствую резкий запах его настоек. — Вы находились в лаборатории после отбоя. Без разрешения. С применением чар невидимости. И с явным намерением нарушить правила академии.

Я молчу. Любое слово сейчас может стать новой петлей.

— Поэтому, — Мортелл делает паузу, смакуя момент, — я назначаю вам дополнительные вечерние отработки. Ежедневно.

У меня внутри что-то обрывается.

— Кроме того, — он поднимает палец, словно читает лекцию, — с завтрашнего дня вы обязаны посещать мой практикум. Пропуски исключены.

Он бросает на меня быстрый, цепкий взгляд.

— И, раз уж вы так рьяно стремитесь попасть в число лучших адептов, я лично прослежу за вашими результатами в моей дисциплине.

Вот теперь становится понятно, что катастрофы я на самом деле не избежала. Я просто изменила ее вектор.

Личный контроль Мортелла — это не честь. Это приговор, растянутый во времени.

— Сегодня, — он разворачивается к раковине и указывает на нее, — вы домываете все, что здесь накопилось. До последней колбы. До последнего флакона. После чего можете быть свободны.