Книга Все приключения Ивидель Астер, страница 123 – Анна Сокол

— А разве…

— Последняя камера, — он протянул мне лампу.

— Благодарю, — я взялась за покрытую жирной копотью ручку.

— Каждый раз, когда подобные вам говорят «благодарю», в их словах мне слышится обещание, которое они не собираются выполнять. — Старик вставил ключ в замок той двери, что перегораживала крайний левый коридор, и повернул.

— Подобные мне? Но… — я посмотрела в темные глаза. Сейчас старик вовсе не напоминал мне гнома, скорее, толкователя посланий Дев, что гостил год назад в Кленовом Саду. Было в их взглядах что-то общее. Что-то, похожее на знание, словно он уже видел в этом мире все. Так же иногда смотрела бабушка. — Я могу отблагодарить, только скажите, сколько…

— Сколько? — переспросил он, но в его устах слово звучало горько. — Об этом я и говорю. Вы просто не понимаете, — старик распахнул передо мной дверь-решетку.

— Простите, я не хотела вас обидеть.

— Пустое, идите уже, пока мои парни не допили то, что принес ваш друг, и не отправились на поиски другого развлечения, — он отвернулся. — И держитесь правой стороны.

— Правой стороны? Почему? — переспросила я, но старик уже шел обратно, и, что характерно, отсутствие лампы ему нисколько не мешало.

Последняя камера была такой же темной, как и предпоследняя, как и предпредпоследняя, и еще десять до нее. Пахло прелой соломой и плесенью. Я подняла лампу выше. Темнота. Оглянулась. Напротив точно такой же каменный мешок, отделенный от коридора решеткой. И где Крис? Может, тюремщик коридор перепутал? Или мы с Ули — тюрьму?

— Не верю своим глазам! — раздался знакомый голос, и я едва не подпрыгнула на месте. Тьма в камере по левую руку шевельнулась, в круг света вышел Оуэн. Усталый, бледный, со смертельным рисунком коросты на шее, но самое главное —живой.

— Крис! — закричала я и поставила, вернее, почти бросила лампу на пол. Круг света сполз на грудь барона, снова погрузил лицо в тень. — Нашла тебя! — чувствуя облегчение, я схватилась за прутья решетки. Все-таки получилось. Получилось почти невозможное — я в портовом остроге! Осталось осуществить второе «невозможное» и выйти отсюда вместе. Затылок слабо кольнуло болью, но в этот момент все пережитое казалось мне чем-то незначительным.

— Нашла, — подтвердил очевидное рыцарь. — Позволь спросить, зачем?

— Я говорила с серой, была у нее дома. Крис, она знает того, кто напал на меня и Гэли, знает старого гвардейца, понимаешь?

— Нет.

— Она с самого начала знала, кто это, но никому не сказала. Не поймала его! Скрыла!

— И как это относится ко мне?

— Не знаю, — растерялась я, потому что до этого момента была уверена, что относится.

— Девы, Ивидель, ты меня убиваешь. Стоило только подумать, что избавился от одной навязчивой графини, как она уже тут как тут!

— Что ты говоришь? — прошептала я.

— Ивидель, за каким демоном ты сюда явилась, скажи на милость?

— Но я же… мы же…

— На каком еще языке тебе объяснять, чтобы ты занималась своими делами и отстала от меня…

Облегчение, сменилось вдруг невыносимой тяжестью. Все, что произошло в последние дни, обрушилось на меня в один миг.

Почему в балладах и поэмах поют не об этом? Почему не об этом рассказывают в романах о любви? Не о красоте чувств, не о бьющемся сердце и томлении, а о том, что влюбленный человек подобен глине в руках любимого? Или, что еще вернее,половой тряпке, о которую вполне можно вытереть ноги. Как там сказала серая? Кем назвала? Собачонкой, которой просто разрешают находиться рядом.