Книга Все приключения Ивидель Астер, страница 122 – Анна Сокол

— Я заплачу, — не выдержав, пообещала я, поднимая руку и касаясь шишки на голове. Внутри ворочалось что-то острое и болючее.

— И чем же, красавица? — с любопытством уставился на меня светловолосый.

— Я… я… я могу выписать чек!

Несколько секунд царила тишина, а потом они захохотали. Не только тюремщики, но и кожевенник смеялся, постукивая ладонью по столу. Старик отвлекся от светильника, уголки его тонких губ приподнялись, вокруг глаз собрались морщинки.

— Чек!? — отхохотавшись, проговорил Шрам. — Давно мне чеков не выписывали. Собственно, мне никогда их не выписывали! — он поднял кружку, его изуродованный рот скривился, по подбородку потекло пиво.

— Значит, не стоит и начинать, — покивал Ули. — Девочка просто в отчаянии. Сам подумай, что может случиться, если она его в последний раз увидит? Куда они денутся? Улетят к богиням?

— Тут такое часто случается, — согласился Шар.

— Пожалуйста, — протянула я.

— А мы пока отметим встречу, вспомним старые и недобрые времена, когда я ненавидел вас всей душой, а вы молились Девам, чтобы те прибрали меня поскорее, — кожевенник вытащил из кармана бутылку с мутной жидкостью.

Все опять посмотрели на старого тюремщика, словно он мог что-то решить. Поправка — словно он один здесь что-то решал.

Старик приподнял фонарь и кивнул. Ответом ему стали дружные возгласы и сдвигаемые кружки.

— Идем, девонька, провожу, — похожий на гнома тюремщик отвернулся от стола. — А эти охальники пусть отмечают, — он направился в правый коридор и с грустью произнес. — Все равно это бурду давно не пью.

— Тока железку оставь, — крикнул Шар, указывая на черную укороченную рапиру. — Не хватало еще нам гостей вооружать.

Я торопливо отстегнула оружие, бросила на стол и поспешила за уже скрывшимся в коридоре стариком. Странно, но сейчас стоимость чирийского клинка меня совсем не волновала, куда больше я боялась, что охранники передумают.

Коридоры портового острога были слишком узкими, или казались таковыми. Темно-серый камень стен подступал со всех сторон, потолки нависали над головой. Тени прыгали и раскачивались в такт шагам. Один раз мне показалось, что у ног что-то шмыгает, что-то живое, но я приказала себе об этом не думать. По крайней мере, не сейчас. Невыполнимый приказ, как можно не думать о том, что в любой момент ноги может коснуться что-то живое, и… Я сбилась с шага.

За спиной снова захохотали, раздался низкий голос Ули. И это необъяснимым образом меня успокоило. Девы, не будь со мной кожевенника, этого коридора не было бы, не было бы лампы и сгорбленной спины впереди. Я, наверное, так и стоялабы посреди тюремного двора и смотрела на луны.

Через два десятка шагов коридор закончился на округлом пятачке, здесь камни были темнее, а к стене крепилась еще одна лампа помимо той, что держал старик. В ее свете я смогла разглядеть три расходящихся в разные стороны коридора. Но в отличие от того, по которому мы пришли, их перегораживали железные решетчатые двери. Две — заперты на замки, третья — распахнута настежь.

— Сколько здесь заключенных? — спросила я, и собственные слова показались чересчур громкими и неуместными.

— Не знаю, милая, — тихо заговорил старик, бренча ключами. — Все, что есть — наши. Я счету мало обучен, только до первой дюжины, да и не надобно мне.