Книга Эльф для цветочницы, страница 67 – Элейн Торн

Элиан подошёл к свидетельскому месту и остановился, глядя не на судью, а на Калеба. В его глазах было что-то странное — не ненависть, не страх, а что-то, похожее на потрясение. Словно он увидел призрака.

— Ваша честь, — произнёс он, и его голос, мелодичный и хорошо поставленный, разнёсся по залу. — Я прошу разрешения дать показания.

Судья прищурился.

— Представьтесь.

— Элиан Элландил, — сказал он, и по залу пробежал шелест: фамилию Элландил знали даже в Миррадине. — Сын лорда Келеборна Элландила, наместника северного княжества. Жених леди Арабеллы Эшфорд.

Зал затих. Элиан перевёл дыхание и посмотрел прямо на Калеба.

— Этот человек, — он указал на эльфа за барьером, — не раб. Его зовут Калеборн Элландил. Он мой младший брат. Сын лорда Келеборна и леди Ириэль. Законный наследник северного княжества.

По залу пронёсся вздох — десятки голосов, слившихся в один изумлённый выдох. Судья замер с поднятым молотком. Отец Гарета открыл рот и забыл его закрыть. Рози вцепилась в руку Томаса и почувствовала, как мир качнулся.

Калеб стоял неподвижно. Только желваки на скулах ходили ходуном.

— Откуда вам это известно? — спросил судья, и его голос впервые за весь процесс дрогнул.

— Я его брат, я сын лорда Келеборна Элландила, наместника северного княжества. — просто ответил Элиан. — Я знаю Калеба с рождения. Я узнал его, когда увидел в поместье лорда Эшфорда. Сначала не поверил своим глазам. Думал — ошибка, совпадение. Но это он. Калеборн Элландил. Мой брат, которого наша семья считала погибшим много лет назад.

Он замолчал, обвёл взглядом зал и снова посмотрел на судью.

— И это означает, ваша честь, что он не может быть лишён права голоса на этом суде. Он — лорд. Свободный человек благородного происхождения. По закону королевства, он имеет право свидетельствовать в свою защиту. Я требую, чтобы ему дали слово.

Зал снова загудел. Судья хмурился, но в его глазах Розалинда увидела сомнение — и надежду. Он ударил молотком, призывая к тишине.

— Заявление принято к рассмотрению, — произнёс он. — Суд признаёт за обвиняемым право дать показания. Калеб, также известный как Калеборн Элландил, вы можете говорить.

Калеб медленно перевёл взгляд с брата на судью. В зале стало так тихо, что слышно было, как снег падает за окнами.

Он заговорил. Глухо, ровно, без эмоций.

— Я убил этих людей, — сказал он. — Не отрицаю. Я перерезал горло Брану и вонзил нож в сердце Гарету. Я сделал это быстро и без колебаний. Не ради мести. Ради защиты. Они похитили женщину, которую я люблю. Они собирались изнасиловать её. Я видел это своими глазами. Я слышал её крик. И я остановил их. Если бы мне пришлось сделать это снова, я бы сделал. Без колебаний.

Он замолчал. Зал не дышал.

— Я не прошу снисхождения, — продолжил Калеб. — Я прошу справедливости. Не для себя — для неё. Для Розалинды Майер, которая прошла через ад и выжила. Которая построила всё с нуля. Которая дала мне дом, когда у меня ничего не было. Если вы осудите меня, вы осудите и её. Вы скажете, что она не имела права на защиту. Что её тело, её жизнь, её честь — ничто. Я не могу этого принять. И вы не должны.

Он замолчал. В зале было тихо, как в храме. Розалинда плакала, не вытирая слёз. Томас сжимал её руку. Госпожа Ивонна всхлипывала в платок. Даже отец Гарета, казалось, потерял дар речи.