Книга Эльф для цветочницы, страница 17 – Элейн Торн

Рози уперлась плечом в тяжелый деревянный сундук, стоящий у стены. Она тащила его, царапая пол, пока он не встал вплотную к двери — массивный, окованный железными полосами. Сдвинуть его снаружи было почти невозможно. Даже для бывшего гладиатора.

Только тогда она выдохнула.

Выдохнула длинно, прерывисто, чувствуя, как отпускает стальная пружина внутри. Колени подогнулись, и Рози опустилась прямо на пол, привалившись спиной к сундуку. Закрыла глаза. Сердце всё еще колотилось, но уже не так бешено.

Она сделала это. Привела чужого мужчину в свой дом. Осталась с ним наедине. И теперь баррикадирует дверь сундуком, как будто это может её защитить.

«Глупая, — сказала она себе. — Какая же ты глупая. Ты знаешь, что он сделал с той матроной, которая попыталась его коснуться. Ты знаешь, сколько он убил на арене. И ты привела его в свой дом. Добровольно. И при этом ты не можешь забыть, как он выглядел с мокрыми волосами. Как вода стекала по его груди. Как ты хотела...»

Она оборвала эту мысль, не дав ей оформиться. Нет. Она не хотела. Она не могла хотеть. Она боялась мужчин. Всех мужчин. И Калеба в особенности — потому что он был самым опасным из всех, кого она встречала.

Но почему-то, когда она думала о его глазах — светлых, внимательных, — страх смешивался с чем-то еще. С чем-то, чему Рози боялась дать имя.

Просидев так несколько минут, она заставила себя подняться. Стянула платье через голову, надела ночную рубаху — простую, льняную, пахнущую сушеной ромашкой. Забралась под одеяло, натянула его до самого подбородка.

В комнате было тихо. Только ветер за окном шевелил ветки жасмина, и тени от них плясали на потолке.

Рози лежала, глядя в темноту, и прислушивалась. К дому. К ночи. К звукам снизу.

Рози повернулась на бок, поджала колени к груди и зажмурилась.

Может быть, именно поэтому она его и купила. Не из жалости. Не из глупости. А потому что увидела в нём то, что хотела бы видеть в себе. Силу сказать «нет». Готовность сломать руку тому, кто попытается взять без спроса.

Сон пришел не скоро. А когда пришел, был тревожным, рваным, полным смутных образов — светлых глаз, серебряных шрамов, арены, залитой кровью, и Джеймса, который стоял в дверях спальни и улыбался своей пьяной, жуткой улыбкой. Но в этом сне, когда Джеймс шагнул к ней, между ними вдруг возник Калеб. И Джеймс отступил.

Рози проснулась в холодном поту, с колотящимся сердцем. За окном еще было темно. Она села в кровати, обхватив колени руками, и долго смотрела в темноту.

Внизу было тихо.

Он не пришел. Не попытался войти. Не сломал дверь, хотя, наверное, мог бы. Просто остался в своей комнате и не сделал ничего плохого.

Рози медленно выдохнула и легла обратно. На этот раз сон пришел быстрее. И в нём не было Джеймса.

Внизу, в своей комнате, Калеб сидел на кровати и смотрел на закрытую дверь. Острый эльфийский слух слышал всё. Её шаги. Её стук. Её быстрое, испуганное дыхание за дверью. Он слышал, как она позвала его по имени — тонко. И не ответил.

Не потому, что не хотел. А потому, что слышал этот страх раньше. Узнавал его. Так дрожат женщины, которых били. Которых брали силой. Которые разучились доверять.

Он не знал её истории. Но он знал этот звук.

И поэтому, когда она постучала, он остался сидеть на кровати, сжимая кулаки. Потому что, если бы он открыл дверь, если бы она увидела его в темноте — высокого, с этими шрамами, с этими руками, которые убили стольких, — её страх стал бы только сильнее.