Книга Мои две половинки, страница 32 – Анна Есина

А он напористый, жёсткий. Умеет держаться до победного, где большинство уже давно бы свесило лапки, но если срывается, то обретает очертания стихийного бедствия. И целуется шикарно. Без нежности, но с чётким пониманием, как вымочить твои трусики насквозь.

Погладила искусанные губы и смущённо захохотала, радуясь завершению страдательной фазы. Ромка, конечно, был моей огромной любовью, и его я буду вспоминать ещё очень долго. Однако время не стоит на месте, я, как оказалось, могу получить удовольствие и с другим мужчиной, так зачем зацикливаться на человеке, который мной совсем не дорожил? В топку его. Камень на шею, турнуть в колодец и засыпать к чертям, чтобы вылезти не смел, гад ползучий.

С этими бравыми мыслями я отправилась в душ, затем наспех перекусила парой бутербродов с сыром и веточками зелени и пошла спать.

Перед тем как поставить телефон на зарядку, проверила уведомления. Смахнула всё бестолковое и оставила на экране строчку от Ильи: «У меня для тебя сюрприз».

Начала писать вопрос, когда в дверь позвонили. Посмотрела в глазок. По ту сторону стоял высокий парень в фирменной серо-оранжевой кепке с надписью «Скороход» с огромным букетом цветов. Лица не разглядеть, он пялился в пол.

Вот тебе и сюрприз. Я снова рассмеялась, чувствуя себя какой-то роковой соблазнительницей, которая вскружила голову весьма сдержанному джентльмену — ну вы понимаете всю эту романтическую хрень, что порой завладевает мозгом, — и открыла дверь.

Курьер поднял голову, из-под низко опущенного козырька бейсболки сверкнули голубые глаза.

— Рома? — опешила.

— Соня! — рыкнул он, пихнул меня в прихожую букетом и ввалился следом.

Следующая полновесная реплика поступит от меня лишь к концу этой излишне эмоциональной ночи.

Рома повернулся спиной, щёлкнул рычажком замка. Затем обернулся, ударил меня наотмашь дичайше злым взглядом. Я дёрнулась, будто и впрямь получила оплеуху. Во рту пересохло. Руки мелко задрожали.

— Два часа тебя возле дома караулил, — отрывисто произнёс, срывая с головы где-то позаимствованную бейсболку с логотипом курьерской службы. — И дождался. Всем теперь раздаёшь налево и направо?

Да он же в бешенстве! Видно по тому, как дёргает вниз молнию на кожаной куртке, как срывает её с плеч, как закатывает рукава светлого свитера. Разулся. Сделал шаг ко мне.

Мамочки. Вжала голову в плечи, вдавила лопатки в стену и охнула, когда вобрал в кулак край моей футболки.

— Понравилось?

— Тебе ли не знать, как я стону, когда кончаю! — хотела выкрикнуть в омерзительно красивую рожу, но стушевалась от близости.

Помотала головой, говоря, мол, нет. И эта слабовольная попытка сгладить углы разозлила. Ты ещё оправдываться перед ним начни, амеба бесхребетная!

Я стиснула всю волю в кулак, чтобы парировать его агрессивные выпады, но тут Рома заметил мои влажные после душа волосы, вдавил кулак в рёбра, почувствовал, что под футболкой я голая, и обрушил на меня все несчастья рода людского. Он поцеловал. Властно, беспощадно, вкладывая в движения языка всю имеющуюся ярость.

Тут же подхватил под попу, усадил на себя сверху и понёс в спальню.

Я ответила по привычке, потом осознала, что творю, и взбунтовалась. Молотила кулаками по спине и голове, пробовала отстраниться, извивалась — так что до кровати мы не добрались. Он повалил меня на ковёр перед диваном, легко, будто игрушку, перевернул на живот, обездвижил весом собственного тела, вытянул мои руки вперёд и зафиксировал своими сильнющими лапами.