Книга Мои две половинки, страница 31 – Анна Есина

С чудовищной заторможенностью осознала, что всё случившееся ранее — вовсе не оргазм, а лёгкий спазм мышц. Настоящей лавиной удовольствия накрывало сейчас, когда он задевал пальцами какую-то болезненно сладкую точку внутри меня, и та отзывалась покалыванием во всём теле.

Раз-два-три, Сонечка, гори!

Французы говорят, что оргазм — это маленькая смерть. И я в то мгновение пала смертью храбрых. Слух и зрение отключились. Сердце разогналось до максимума, сжалось испуганно и затихло, разнося по всему телу наичистейшее блаженство.

Я обмякла в крепких объятиях и даже не поняла, что это липкое и тёплое на ладони. Бездумно водила ей вниз и вверх по инерции, но уже без прежнего нажима.

Рядом с ухом сработал домофон. Подъезд открылся, выпуская наружу жильца с собакой на привязи. Илья теснее прижал меня к себе, чтобы со стороны не было видно, чем мы занимались с таким упоением, прижался своим лбом к моему и осоловело улыбнулся.

Я хихикнула. Нужно ведь что-то сказать? Только в голове звенел вакуум. Мне было так хорошо, что держаться прямо удавалось лишь благодаря опоре двери за спиной.

— Пригласишь меня завтра на ужин к себе, раз уж собралась готовить что-то вкусное? — спросил Илья с намёком, провожая взглядом соседа с собакой.

Перефразирую: хочу повторить это безумие по-взрослому, раздеть тебя донага и заставить кричать. Итак, я готова сдержаться и не лезть поперёк батьки в пекло? А как же!

— Пришлю тебе открытку, — отозвалась сытым мурлыканьем.

— Почтовый адрес назвать? — Илья достал из кармана носовой платок и вытер им вначале мою испачканную руку, потом себя.

— Незачем, отправлю весточку с голубями, — я поправила свою одежду, вернула бюстгальтер на место, застегнула джинсы и вдруг почувствовала на лице мужскую ладонь. Влажную.

Илья прижал к моим губам сведённые вместе указательный и средний пальцы и сам приоткрыл рот, неотрывно следя за тем, как послушно я слизываю с его руки собственную смазку.

Я опять начала заводиться, в основном от его немигающего взгляда, который следил за движениями пальцев. Внутрь, прокатиться по языку и, задевая зубы, наружу, чтобы повторить по кругу. А потом и вовсе учудила странное: поднесла ко рту руку, которой ублажала его и добавила свой палец, пробуя, смешивая наши вкусы и упиваясь гримасой острого возбуждения, что вмиг исказила черты Ильи.

— А нет у тебя сейчас чего-нибудь перекусить? — спросил он и убрал руку, чтобы могла ответить.

— Помнишь, я упоминала, что не хочу торопиться? — легко раскусила я намёк. — Мне на ночь глядя есть вредно.

— А я бы с удовольствием зажевал булочку, но… нет так нет.

Он чмокнул меня в губы, смачно шлёпнул по заднице и отступил на пару шагов.

— Спокойной ночи, Сонь.

— И тебе сладких, Илюш.

Я почти скрылась в подъезде, потом обернулась, увидела, что он смотрит мне вслед, крутанулась назад и с разбегу повисла на мужских плечах. Поцеловала глубоко, ероша волосы и лаская пальчиками щетину.

— Вот теперь действительно до завтра, — мягко произнесла, чмокая его в шею, и громко взвизгнула: — У-уи-у-уи.

— О, узнаю мою визжащую малышку, — усмехнулся он и отпустил во второй раз, ничем не выдав разочарования.

С шальной улыбкой на лице я вошла в прихожую, побросала вещи где попало и плюхнулась на диван. Хотелось петь песни и плясать до упаду, но поздний час такого сценария не предполагал. Поэтому я мечтательно прокрутила в памяти всё случившееся у подъезда и позволила себе такую вольность, как представить Илью без одежды.