Книга Отвоюю её у друга, страница 86 – Евгения Чащина

— Знаешь, как бы хреново не началось наше знакомство, дали бы шанс, прошел бы тот путь заново. Я не о том, что умер бы, нет, - смеётся, - о том, что разбудить в тебе ответные чувства и желания. Влюбился же как пацан, а повел себя как животное, забывая, что предо мной девочка. Скотина, этого не отнять, но ты бы только знала, что я чувствовал в тот первый раз.

— Что ты чувствовал? - мягко улыбаюсь.

Я готова слушать это вечно, кажется. Как-то непрошено вспомнилось, как я вывела Вартана, заставляя вспоминать и рассказывать, как Илья любил меня, и что им про меня говорил. Гур вообще любил эти истории. Мне кажется, что он сыграл ключевую роль в возвращении Ильи ко мне, потому что с самого начала болел за нашу пару.

— Что хочу, чтобы эта маленькая девочка с испуганными глазами не боялась меня, чтобы поняла, что она нужна большому и грозному мужчине. Хотел видеть страсть в твоих глазах, желание не только подчиняться, но и требовать свое. Но все пошло не по сценарию из-за моей идиотской идеи фикс на счёт девственности. Лучше бы ты в ту ночь кусалась и визжала, любовь моя.

Горько улыбнулся, прижавшись лбом к моему лбу.

— И тот долгий путь к твоему телу меня убивал, убивало то, что я, с моим огромным опытом, не мог завести тебя.

Я слушаю его откровения слишком внимательно. Любопытно заглянуть в эту взрывную голову и увидеть ту ситуацию его глазами. Понять его ход мыслей и логику.

— Ты мог завести меня, но ты упускал из виду один ключевой момент: женщины любят ушами. Мои уши же слышали только мачизмы вроде «сексом мне есть с кем заниматься», «наиграюсь и выброшу» и прочую ересь, которой, как я теперь понимаю, ты пытался скрыть, что влюбился, как мальчишка, и не так уж я тебе и нужна вообще. А я воспринимала это буквально, потому что у меня не было оснований этому не верить на тот момент. Моя психика была в темном месте, и мне трудно было поверить в то, что кто-то в принципе способен меня любить. И ты легко смог заставить меня поверить, что едва меня переносишь и...

Я широко ухмыляюсь, вспоминая и понимая косяк своего негативного восприятия.

— И именно поэтому летишь ко мне прямо с работы, чтобы поскорее взять, потому что ненавидишь, да, - смеюсь и закрываю лицо ладонью в знаменитом жесте осознания своей собственной глупости. Смотрю на него с любовью и огромной нежностью, провожу по скуле пальцем, - я очень боялась влюбиться в тебя, потому что боялась, что мне будет больно. Дурочка. Больно мне было только без тебя. И честно? Меня гораздо больше ранило твое безразличие после возвращения, чем то, что ты не был нежен, лишив меня девственности. Твой безразличный и презрительный взгляд перенести было тяжелее, чем жёсткий первый секс.

Он как-то невесело засмеялся, сжимая мое лицо ладонями.

— Приезжал каждый день и драл тебя, как суку, потому что не мог уже других. Блять, это пиздец какой-то был. Ты послушная, как кукла, я это неавидел, мне хотелось схватить тебя за волосы  и заставить говорить мне слова, как ты меня любишь. Нужно было, может быстрее лёд тронулся, а я не сходил с ума, зная что приду, а там ты на простынях в сексуальном белье и ни капельки не влажная. Я бесился, злился на себя. Едва в дурку не загремел.

— Ну, конечно послушная, стоило рот открыть, кое-кто сразу угрожал вернуть папочке, - ухмыляюсь. - А я уже тогда не готова была тебя оставить, моя первая любовь. Моя первая любовь, мой первый мужчина, отец моего ребёнка, видишь, ты у меня почти везде первый. Только мужем будешь вторым, и поделом тебе, чтоб не зазнавался.