Книга Отвоюю её у друга, страница 88 – Евгения Чащина

— Остынь, брат. Приходи в себя и учись дышать снова. Перестань думать, что понравилось бы Стасе, и думай о том, что нужно тебе. Люблю тебя, и Сагу люблю, и Стасю люблю, выбора у меня нет. Не могу допустить,  чтоб вы трое друг друга растерзали.

Гурам хлопает меня по плечу, смотрит на окна.

— Малой привет и здоровья. Носить двух твоих упрямцев наверное то ещё приключение.

— Передам, - улыбаюсь, услышав слова о двоих упрямцах, если пацаны, то  девчонкам в далеком будущем вообще кранты, а еще если от меня соберут львиную долю галимых качеств, то мне заранее жаль крошку Любочку.

Выходим из автомобиля, жму Гуру руку, обнимаю.

— На связи.

Когда я вошёл, в квартире было тихо. Любу обнаружил в зале. На столе стояли мятные конфеты, зеленые яблоки и бутылка колы, а девушка, бледная и уставшая, спала, зажав диванную подушечку между ног.

Присаживаюсь рядом, пальцами прикасаюсь ее волос. Ох не нравится мне она, очень не нравится в таком состоянии. И хотя доктор уверяет, что все в пределах нормы, я все же жутко переживаю. В последние недели старался ее не нервировать. Был рядом, старался узнать девчонку поближе. Узнал много интересного о ее огромной семье. Несколько раз Люба забирала к себе братьев, и мы проводили время вместе. Славные мальчуганы. Им понравилось на аттракционах, пока я сторожил  отдыхающую Любу на скамейке в огромном парке.

Пошевелилась и распахнула глаза, смотрит странно, а глаза заплаканные. Ну вот, накрутила себя. А говорила же утром, что все в норме.

— Ты с подушкой дралась? Твоя взяла? – взглядом указываю на побежденное чудовище между ног.

— Ой, - тут же смутилась и откинула подушку. Сразу переводит стрелки, - как всё прошло у вас?

— Жив, Сагалов не убил, но пытался испепелить взглядом. Можешь не переживать, я почти разведенный мужчина, - пытаюсь говорить как можно небрежнее, не хочу ее напрягать, - как сегодня малыши, сильно плохо?

— Это хорошо, живой отец детям нужен, - слабо улыбается. - Малыши нормально. Я вроде тоже. Сегодня меньше рвёт.

Она садится и трет сонные глаза.

— Голодный? Кофе и покушать?

— Нормально, ты что-то ела? – подаю ей руку, помогаю подняться.

— Не нужно кодовых слов для рвоты, вот, пожалуйста, - слабо улыбается и поднимается на ноги, идёт на кухню.

Там сразу включает кофе машину и делает два кофе. Как-то сказала, что кофе это единственный запах, от которого ее не тошнит. Там точно мои дети.

Достает из холодильника тарелку с бутербродами и ставит передо мной, сама садится напротив со своей чашкой.

— Ну говори, почему глаза красные, - пристально изучаю ее лицо, пусть не думает, что меня просто обмануть.

— Я спала, - отвечает уклончиво и делает глоток кофе. - Ешь. Я хотя бы посмотрю, как едят, раз сама не могу.

Да я реально проголодался, только сейчас учуял не только аромат кофе, но и еды. Беру бутерброд и жадно кусаю его.

— Черт, я готов душу продать за кусок аппетитной, - вовремя поднимаю глаза на Любу, черт, чуть не ляпнул о куске отбивнухи с картошкой пюре.

Уже лишний раз боюсь что-то сказать, жаль ее.

— Чем будем маяться, кстати, я у тебя надолго, черт,- кусок буженины падает на стол, сверху капля соуса.

Как дебил испачкался, облизываю с пальца соус и смотрю на Любу.

Девчонка вдруг громко всхлипывает на всю кухню и бурчит: