Книга Мой кавказский друг мужа, страница 49 – Юлианна Шиллер

Прикрываю глаза, стараясь запомнить каждую деталь: его тяжесть, ровное дыхание, тепло ладоней, которые теперь лишь едва ощутимо скользят по моей коже, оставляя за собой тихий, почти неуловимый след нежности.

Когда он будет ненавидеть меня, когда я буду ненавидеть себя, буду вспоминать, что хотя бы раз была счастлива.

— Это было... — начинает он.

— Не говори, — перебиваю. — Просто молчи.

Если он скажет что-то нежное, я сломаюсь. Я расскажу всё, и он не позволит мне уйти.

Руслан молча поднимает меня на руки и несёт в спальню. Укладывает на кровать. Простыни хранят наш запах.

— Я ещё не закончил, — говорит он, нависая надо мной. Его глаза в темноте горят, как угли.

Из горла вырывается хриплый, надломленный звук, который должен быть моим голосом:

— Тогда продолжай.

На этот раз он берёт меня медленно, растягивая каждое движение. Его губы путешествуют по моему телу: от ключиц к грудям, от грудей к животу. Каждый поцелуй оставляет огненный след, обжигая кожу и запечатывая в памяти прикосновение, которое невозможно забыть. Он опускается ниже, туда, где я уже пульсирую ожиданием.

Он вылизывает меня, пока я извиваюсь и умоляю о пощаде, которой он не даёт. Его язык точный, безжалостный. Мои пальцы впиваются в его волосы. Я сама не знаю, чего хочу.

Затем он проводит тыльной стороной ладони по губам. Движение резкое, будто бы нарочито небрежное, оставляющее после себя ощущение грубости. И снова входит в меня, нежнее, глубже. Он смотрит мне в глаза и не позволяет отвести взгляд.

— Смотри на меня, — приказ и мольба.

Его рука переплетается с моей, прижимая к подушке. Это странное сочетание доминирования и близости разрывает меня. Он держит мою руку так, словно это якорь, словно боится, что я исчезну.

— Ника, — шепчет он, двигаясь внутри, его лоб прижат к моему. — Я не отпущу тебя.

Ты не сможешь меня удержать.

Но я молчу. Часть меня отчаянно хочет, чтобы он попробовал.

Мы кончаем вместе. Его имя срывается с моих губ. Его тело вздрагивает, и он стонет, уткнувшись лицом в мою шею.

Тишина окутывает нас плотным, почти осязаемым покрывалом, растворяя все звуки внешнего мира. Он лежит рядом, забросив на меня тяжёлую руку. Собственнический жест, от которого я чувствую себя в безопасности. Его дыхание выравнивается. Я смотрю в потолок и считаю его вдохи.

Десять. Одиннадцать.

Он спит.

Я лежу неподвижно ещё пятнадцать минут. Потом осторожно, миллиметр за миллиметром, выскальзываю из-под его руки.

Он бормочет что-то во сне, но не просыпается.

Стою у постели, полностью обнажённая, наблюдая за ним. Его лицо, расслабленное, без привычной маски суровости, кажется удивительно мягким, а тёмные волосы беспорядочно разметались по подушке. Сейчас в его облике нет и следа опасности... лишь редкий для него покой, почти трогательная беззащитность.

Прости.

Тихо, как тень, я выскальзываю из спальни. В гостиной натягиваю джинсы, футболку, косуху. Пальцы работают на автопилоте.

Сажусь за компьютер. На экранах системы видеонаблюдения застывает изображение, словно жизнь в коридорах прекратилась. У меня есть тридцать секунд, чтобы подменить реальную картинку неподвижным кадром. Спустя еще мгновение я стираю все следы своей работы, аккуратно обнуляя логи. Если он посмотрит записи, то увидит пустую комнату.