Книга Мой кавказский друг мужа, страница 39 – Юлианна Шиллер

Отдать её невозможно, и одна лишь мысль об этом заставляет кровь вскипать животной яростью, застилая мир красной пеленой, ведь она моя, и эта истина не подлежит обсуждению даже с Ковалевым.

Бесшумный лифт возносит меня на вершину мира, в стеклянный аквариум пентхауса Сергея, где у панорамного окна застыла его фигура, вылитая из стали и одиночества. Повернувшись ко мне спиной, он смотрит на копошащийся внизу город, сжимая в руке бокал с виски, и я кожей чувствую исходящее от него застывшее напряжение.

— Ты поздно, — произносит он, не оборачиваясь. Голос тихий, но в нём слышна въевшаяся усталость. Последствия истории с Алиной до сих пор фонят в его жизни, как радиация.

— Были дела, — отвечаю, проходя к бару и наливая себе воды. Алкоголь сейчас противопоказан. Мне нужна кристальная ясность ума.

Когда он наконец поворачивается, его пронзительные голубые глаза впиваются в меня для быстрой оценки, которая длится на пару ударов сердца дольше необходимого. Он делает шаг, сокращая дистанцию, и я чувствую, как напрягаются мышцы вдоль позвоночника, но он замирает на расстоянии вытянутой руки, лишь слегка склонив голову и почти по-звериному втягивая носом воздух.

— От тебя женщиной пахнет, Руслан, — говорит он тихо, и уголок его рта едва заметно кривится. — И это не парфюм из магазина. Это запах… охоты.

Первый удар. Прямо в цель. Он уже всё почуял. Запах женщины, адреналина и лжи.

— Почти угадал, — делаю глоток, но ледяная вода не гасит огня. — Я нашёл способ подобраться к Воронову.

Насмешливое выражение исчезает с его лица. Он ставит бокал на стол, и всё его тело подаётся вперёд. Расслабленность испаряется, сменяясь хищной сосредоточенностью.

— Говори.

Начинаю говорить, выкладывая безупречно выстроенную легенду о Нике Волковой, её муже-предателе и гениальных способностях. В этой истории каждое отдельное слово является правдой, вот только сложенная из них картина представляет собой грандиозную ложь. Я говорю о ней как об инструменте, называю «ценным активом», и стоит мне произнести это казённое слово, как перед глазами вспыхивает её лицо в тот момент, когда она кончает. Её глаза, потемневшие от страсти, намертво вцепившиеся в мои, и в них нет ничего, кроме меня. Сглатываю вязкую слюну, но голос не дрожит.

— Она мотивирована местью мужу, её легко контролировать. Она даст нам прямой доступ к внутренним системам Воронова. Это наш шанс сыграть на опережение, — заканчиваю, глядя ему прямо в глаза. Годы тренировок держат моё лицо непроницаемой маской.

Молча подойдя к столу, Сергей берет в пальцы хрустальную шахматную фигурку чёрной королевы и принимается задумчиво вращать её.

— Ещё одна женщина, — произносит он, и слово эхом отдаётся в огромной гостиной. — Ещё одна обиженная женщина, якобы жаждущая мести. История повторяется, брат. Только в главной роли теперь ты.

— Алина была солдатом. Эта — гражданская, которую предали. У неё личный мотив. Это надёжнее, — парирую холодно.

— Надёжнее? — в его голосе звенят насмешливые нотки. — Или опаснее? Личные мотивы непредсказуемы. Где гарантия, что она не троянский конь?

— Гарантия — это я, — отвечаю, и от этих слов во рту появляется привкус меди. — Я её веду. Каждый шаг под контролем.

Сергей ставит королеву на доску. Щелчок хрусталя о стекло режет тишину и бьёт по нервам.