Книга Мой кавказский друг мужа, страница 25 – Юлианна Шиллер

Он остаётся стоять в изножье кровати, молчаливый и неподвижный, как изваяние. Вода блестит на его плечах и груди в тусклом свете ночника. И он смотрит на меня сверху вниз. взглядом аналитика, только что закончившего рискованный эксперимент и теперь оценивающего результат.

— Я ещё не закончил с тобой.

НИКА

Уголок его рта дёргается в кривой ухмылке хищника, загнавшего добычу, или, может, игрока, который идёт ва-банк, уже зная, что сорвёт джекпот. Он не падает, не оседает... он опускается на колени между моих разведённых ног с медленной, почти ритуальной грацией. В этой позе, которая должна бы говорить о покорности, нет ни грамма смирения. Таким движением завоеватель ступает на покорённую землю. Его тёмный и тяжёлый взгляд скользит вверх по моим бёдрам, обжигая кожу, и я понимаю: это не преклонение... присвоение.

— Покажи, на что ты ещё способна, Соколова, — шепчет он и наклоняется.

Господи. Это даже не пытка. Это изощренная, до мурашек сладкая казнь, где я сама подставляю шею под топор. Язык Руслана вычерчивает на моей коже дразнящие, обжигающие узоры, играя на самой грани боли и наслаждения. Он то мягко ласкает, вызывая тихий, почти кошачий стон нетерпения, то вдруг надавливает властно и настойчиво, словно пытается вытянуть из меня не просто вздох, а признание. Признание в том, что я наконец-то сломлена.

Мои пальцы до хруста впиваются в смятые шелковые простыни, которые уже не кажутся роскошью, а лишь последним, что связывает меня с реальностью. Я всегда гордилась своим контролем, но сейчас все это обратилось в прах. Каждая мышца, натренированная годами подчиняться только моим приказам, сейчас бунтует, требуя безоговорочной капитуляции. И я сдаюсь, безвозвратно отдавая ему всю себя.

Руслан замирает в ту самую безжалостную секунду, когда тело становится натянутой струной, готовой вот-вот лопнуть, разлетевшись на миллион осколков звенящего наслаждения. Тишина в комнате становится оглушающей, прерываемая лишь моим сбившимся дыханием. Я чувствую его изучающий взгляд. Он не просто доставляет удовольствие, он считывает мои реакции, анализирует мою слабость.

— Руслан... — это не имя, а хриплый выдох, почти мольба из самых темных глубин отчаяния и вожделения. Я тянусь к нему, цепляясь за него, как утопающий за спасательный круг.

Он медленно поднимается, нависая надо мной, и накрывает меня целиком. В полумраке спальни его глаза блестят хищно, как у волка, загнавшего свою добычу. В этом взгляде нет ни капли нежности — только звериная одержимость и холодный расчет победителя. Он снова готов, и он возьмёт своё.

— Теперь смотри, — шепчет он мне в губы, и его голос, хриплый от желания, кажется последним предупреждением перед прыжком в пропасть.

И он входит в меня. Не рывком, не с животной яростью, как в душе, а медленно, забирая каждый миллиметр с правом завоевателя. Чувство абсолютной полноты заставляет меня выдохнуть его имя, но звук тонет в его рыке. Стена между нами, выстроенная из лжи и недоверия, рассыпается в прах. Остаемся только мы, наша общая тьма и этот тягучий, гипнотический ритм, который он задает.

Руслан двигается плавно, неторопливо, словно выжигает свое имя у меня внутри, чтобы я уже никогда, ни при каких обстоятельствах, не смогла его стереть. Мои пальцы впиваются в его плечи, ногти царапают кожу, пытаясь зацепиться за реальность, которая утекает сквозь пальцы.