Книга Только моя, страница 34 – Кристина Зайцева

Согнувшись пополам, Полина Абрамова стонет и пытается вырвать у гребаного мудака свои волосы.

Вид его рук, окруженных белыми прядями, для меня финальный, блять, отключающий фактор!

Врезаюсь в ублюдка на полном ходу. Сношу его нахер собой, хватая за ворот футболки и занося в очень большом размахе кулак.

Все скопившееся во мне за последние недели бешенство выливается в этот удар. Я бью ему в плечо. Точно и вдумчиво, как меня учили там, где я провел последний год своей жизни. Так, чтобы ничего не сломать и не оставить следов, но так, чтобы мужик выключился по щелчку и с потухшими глазами свалился к моим ногам, когда выпускаю из пальцев его футболку.

— Антон! – слышу визг сзади.

Меня слегка штормит.

В спину врезается дрожащее, плачущее тело, вокруг талии обвиваются тонкие руки, но сжимаются, твою мать, как клешни.

— Н-не… б-бей его… н-не не надо! Он… н-не… т-трога-а-ай… не н-надо…

Если она думает, что этот захват может помешать мне, выбить из валяющегося на земле мужика все дерьмо, то нет.

Я не настолько тупой, чтобы его убивать.

Я, блять, просто бешеный!

Чувствую, как мышцы окаменели. Как в крови бурлят гормоны и гребаная злоба.

— Полина! – рычу, повернув голову и заставляя себя не двигаться. – Никогда! Никогда, блять, не лезь под руку в такие моменты! Отпусти меня. И отойди.

Между моих лопаток громкий всхлип.

Кольцо рук вокруг моего живота слабеет, потом исчезает.

Слышу шарканье ее ног по асфальту, слышу всхлипы, но чтобы обернуться, мне нужна минута. Одна гребаная минута.

Жертва этого недоделанного нападения сидит на асфальте с растрепанными волосами и размазывает по щекам слезы, собирая в лежащую на земле сумку выпавшие оттуда вещи.

Брелок от машины, телефон…

И плачет. Плачет, кусая губы и прячась в своих волшебных волосах.

Мне не приходит в голову спрашивать, за что и почему наехал на нее приходящий в себя долбоеб. Что бы это ни было – оно нахрен неважно.

Пихнув его кроссовком, предупреждаю:

— Двинешься, мозги по асфальту размажу.

Подойдя к Полине, думаю и терзаюсь пять секунд.

Не надо мне ее касаться.

У меня тело на нее заряжено, как боеголовка.

Но если не дотронусь, сдохну.

Может это, вообще, в последний раз.

Обхватив за плечи, ставлю ее на ноги. Сумка опять падает. Мокрые голубые глаза покраснели, губы тоже.

Ее потряхивает.

Блять!

Прижимаю ее, сгорбив плечи и носом уткнувшись в белоснежную макушку, как вор тяну в себя запах волос.

Она податливая, как глина. И хрупкая.

Цепляется за мою футболку на спине, носом уткнувшись в грудь.

— Он тебя ударил? – спрашиваю сипло.

— Нет… – шепчет.

— Знаешь его?

— Да…

Плюнув на все, просовываю руку под ее волосы и накрываю ладонью затылок.

Теперь, когда меня отпустило, я ее тело чувствую, как свое. Как ее полная грудь вжимается в мою, как живот Полины влипает в мою ширинку. Чувствую каждый изгиб.

Нужно отвалить, но руки не разжимаются.

— Я его только помял. Даже синяка не останется. Если что, будешь моим адвокатом, – пытаюсь шутить, но юмор у меня всегда был хромым и косым.

Пиздец ситуации заключается том, что Полина в моих руках не двигается. И в том, что ее нос ползет по моей футболке вверх, а потом прижимается к шее. Мозги у меня заблокировали все посторонние раздражители, поэтому ее вдох у своей шеи я ощущаю, как разряд шокера по яйцам.