Книга Мир жизни и смерти 10, страница 2 – Павел Пуничев

Я оказался прав, не прошло и десятка секунд, как девушка застонала уже не сдерживаясь, страстно задвигала попкой, доводя себя до предела. Несколько раз непроизвольно вздрогнула и, глубоко выдохнув, расслабленно замерла, довольной кошкой растёкшись по кровати. Я ненадолго сбавил свой напор давая ей отдышаться, но затем возбуждение взяло над разумом вверх, и я начал двигаться ещё резче, чем раньше, оживляя тишину комнаты ритмичными хлопками и короткими вскриками изогнувшейся потягивающейся кошкой довольной девушки.

Воспоминание о недавней встрече с богиней Жизни, когда я вновь почувствовал себя четырнадцатилетним подростком, чьим фантазиям не скоро, если вообще когда-нибудь суждено сбыться, невыветрившийся виртуальный алкоголь, наложились на новый образ Флоры, её гладкие бёдра в моих руках, её будоражащий запах, высвободили из моего подсознания необузданное Я, не ограниченное никакими моральными принципами или зачатками воспитания. Или это на мне сказалась игра за демона, который брал, что хотел, не считаясь с мнением окружающих?

Мои пальцы сжались сильнее на податливых бёдрах, начиная двигать их всё резче и быстрее.

Флора застонала ещё громче, непроизвольно сминая простыни тонкими ладошками, затем попыталась немного отстраниться, но какой там… Я управлял её телом так, как я того желал, и она почти сразу сдалась, сделавшись игрушкой в моих руках.

После этого тишину вечера разрывали только ее стоны и однообразные возгласы:

— О боже, о боже, господи…

Её стоны сменились причитаниями и опять стонами, и короткими вскриками, когда её тело опять затряслось от не сдерживаемых сладостных спазмов. Я ещё несколько раз изо всех сил прижал её к своим бедрам и с удовлетворенным выдохом повалился на её подрагивающее тело, положив ладонь на вздрагивающую грудь, зарываясь лицом в копну огненных волос.

Несколько минут мы пролежали в полной тишине: я пытаясь отдышаться, а Флора время от времени непроизвольно вздрагивала от бродящих по телу волн эндорфинов.

— О боже… господи… Если бы знала, то никогда… Да нет, я б в первый день в рыжий перекрасилась. О-о-о… Только… У меня такое чувство, что ты сейчас не со мной был, а с кем-то другим.

— Да? Странно, — расслабленно проворчал я, вдыхая запах её волос, — а мне казалось, что именно ты сейчас тут попискивала, грозясь немедленно умереть, не сползая с этого места.

— Ну… Нет, мне просто показалось, что ты сейчас меня растерзаешь…

— Точно тебя, или всё-таки кого-то другого? Ну ладно, — не дожидаясь ответа перевернул её на спину, руками разводя в стороны её длинные ножки, любуясь на открывшуюся картинку.

Вот чёрт, действительно везде покрасилась и тонкая огненная стрелочка прямо как там, в том видении с богиней. Желание накатило новой волной, и я раздвинул её ножки ещё шире:

— Подержи так, — приник к порозовевшим от возбуждения губкам, — раз оплошал, буду зализывать свою вину.

Что-то в эту ночь я разошёлся не на шутку, разрешив жёнушке отползти от меня далеко за полночь и в итоге, на следующее утро стонать нам пришлось уже обоим. Правда, стонать по разному поводу.

Мне, потому что нас разбудили в половине шестого утра.

Сообщение пришло из игры от Снегиря, которого давно уже надо было переименовать в жаворонка, жестоко задушенного и с осиновым колом в сердце закопанного на километровую глубину жаворонка. Как вообще можно быть таким до омерзения бодрым в такой несусветно ранний час?