Книга Мир жизни и смерти 10, страница 10 – Павел Пуничев

К этому времени павший бог преодолел склон и стал окончательно виден во всей своей красе. В этот же момент я начал свой каст и чуть сразу же не сбил его, так как время, требуемое для его активации, было немыслимым — минута двадцать секунд, ёкарный бабай, да активация армагеддона проходит в восемь раз быстрее. Но тут уж ничего не поделаешь, если начал каст надо продолжать. В итоге я застыл в патетическом жесте, выставив вперёд разгорающийся жезл и с безумным оскалом на лице.

Зато в таком положении у меня было время рассмотреть всё в мельчайших деталях.

Этот бог кардинально отличался от предыдущего: к нему точно подходило выражение — поперёк себя шире. В его случае так оно и было. Громадный мужик, с ног до головы закованный в сплошной латный доспех так, что даже глаз видно не было. Не знаю зачем тощим как спички балеринам на занятиях зеркала на всю стену, такие нужны парням типа этого наездника, ибо в обычное зеркало он явно не поместится. Да и за притороченным рядом с ним щитом, наверное, мы бы смогли укрыться всей командой. Рядом со щитом приторочено длинное копьё, не смотря на свою огромность, на спине своего ездового он выглядел как жалкий бугорок, так как зверюга весила не один десяток тонн. Ящер, непохожий ни на одного из виденных нами здесь или же в книжках о древних животных в реале. По размеру он вполне мог тягаться с любым динозавром, но строение лап, выдвинутых далеко в стороны, выдавало в нём всё-таки ящера. В остальном он мало походил на этих юрких созданий, этого как будто сажали сзади и спереди укоротив все его части тела втрое, взамен стиснутые этим прессом кости вылезли во все стороны сотней шипов, костяных наростов и рогов. Впрочем, и часть костей была видна, проглядывая сквозь броневые пластины, чешую и сгнившую местами кожу. Ящер со своим наездником не спеша и при этом удивительно стремительно приблизился к городу, идущая впереди него аура заставила потемнеть песок на пляже, превратила в гниющий компост пригородные сады и упёрлась в раскинувшийся над городом защитный купол.

До этого его видно не было, но стоило богу приблизиться, как он полыхнул всеми цветами радуги и тут же замерцал, когда по нему побежали коричнево-зелёные разводы гнили, расширяющиеся всё больше по мере того, как наездник приближался всё ближе и ближе. Купол гудел, трещал и ходил ходуном, однако не сдавался, оставаясь стоять, прикрывая жителей города и даруя нам необходимые секунды отсрочки.

Волны гнили ходили по нему всё быстрее и яростнее, но всё же, он не сдавался, и подступающему богу в первый раз за всё это время пришлось остановиться.

Глухой шлем в виде чёрно-зелёной драконьей головы задумчиво склонился на бок, а затем левая рука метнулась вниз, вырывая из крепления копьё и почти без замаха швыряя его в центр гнилого пятна на куполе. Копьё размазалось в воздухе, оставляя за собой такой густой след, будто наездник швырнул не копьё, а открытую чернильницу с зелёно-чёрными чернилами. Копьё ударило в купол, будто не замечая пробив его насквозь, и упало где-то в центре города. Там в воздух взвилось целое облако пыли и послышался скрип и грохот заваливающегося здания.

Этот грохот заглушил звон лопающегося купола, пошедшего трещинами и начавшего медленно разрушаться, быстро тающими осколками обрушиваясь на город.