Книга Спорим, не отвертишься?, страница 80 – Мари Скай

— Боже, Саша… — прошептала я.

— Это было хуже смерти, — подтвердил он. — Потому что смерть не выбирает тебя осознанно. А она выбрала. И сказала, что все три года… просто плыла по течению. Что я был ее «перевалочным пунктом». Слабая, да. Я потом, спустя годы, смог это назвать. Она была слабой, чтобы строить, но сильной, чтобы рушить одним ударом.

— И после нее ты поставил на себе крест? — спросила я, хотя тоже уже знала ответ.

— Да, — он посмотрел на меня, и в его глазах была та самая многолетняя пустота, которую я, кажется, только сейчас увидела по-настоящему. — Я выстроил вокруг себя стены. Высокие, бетонные. Решил, что любовь — это самообман, химия, иллюзия, которую люди придумали, чтобы оправдать секс и совместную ипотеку. Что все равно все однажды уходят. Я жил с этим убеждением десять лет. Менял женщин, не подпуская их близко. Работал, строил бизнес. И был абсолютно пуст внутри. Пока не встретил тебя.

— А что я?

— Ты, — он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня подкашивались колени. — Ты просто вошла в мою жизнь, села напротив в кафе и спросила, свободен ли стул. И в этот момент все мои стены дали трещину. Ты не пыталась их ломать. Ты просто была собой. Настоящей. Искренней. Ты верила в любовь так сильно, что я тоже захотел поверить. Ты заставила меня выйти из бункера.

Я смотрела на него и видела перед собой не циничного бизнесмена, а мальчишку, которому когда-то разбили сердце. Который прошел через ад, боялся даже выглянуть наружу, но все же рискнул. Ради меня.

Я встала из-за стола, обошла его и села ему на колени, обвив руками шею.

— Я прощаю тебя, — сказала я твердо, глядя в глаза. — За то, что не сказал сразу. За то, что испугался. Но с одним условием.

— С каким? — он обнял меня за талию, притягивая ближе.

— Никаких тайн. Никаких скелетов в шкафу, которые однажды вывалятся наружу. Всё, что было в твоем прошлом — хорошее, плохое, стыдное, смешное — ты мне расскажешь. Я хочу знать тебя всего. Целиком. Чтобы больше никаких неожиданностей.

— Обещаю, — он прижался лбом к моему лбу. — Никаких тайн. Ты — моя семья. Тебе я буду говорить всё.

— Хорошо, — выдохнула я и поцеловала его в уголок губ.

Мы доели ужин почти молча, но это была та тишина, которая бывает только между очень близкими людьми. Мы помыли посуду вместе, сталкиваясь бедрами и передавая друг другу тарелки. А потом, не сговариваясь, пошли в спальню.

В комнате горел только приглушенный свет ночника, отбрасывая на стены мягкие тени. Я подошла к Саше вплотную, обняла его за шею и посмотрела в глаза. В них уже не было пустоты. Там была я.

— Я люблю тебя, Саша, — сказала я шепотом. — Даже когда злюсь. Даже когда больно. Даже когда хочется тебя убить. Я все равно тебя люблю.

— Прости меня, — его голос дрогнул. — Я клянусь, я больше никогда…

— Тсс, — я прижала палец к его губам. — Хватит слов на сегодня. Просто будь со мной.

Я потянула его за ремень, притягивая к себе.

Он раздевал меня медленно, с какой-то благоговейной осторожностью. Сначала халат скользнул с моих плеч, и я осталась в одной футболке. Он стянул ее через голову, и его взгляд скользнул по моей груди, по животу. Затем он опустился на колени, стягивая с меня трусики, и поцеловал внутреннюю сторону бедра, от чего по коже побежали мурашки. Каждое его прикосновение было наполнено смыслом, будто он заново знакомился с моим телом. Я отвечала тем же — расстегивала пуговицы его рубашки, целовала ключицы, вдыхала терпкий запах его кожи, смешанный с ароматом парфюма и вечерней усталости.