Книга Любовь с пятого этажа, страница 55 – Дарья Милова

Алиса тихо рассмеялась, чуть смутившись:

— Извините ещё раз. Не хотела так знакомиться.

— Ну, уж как получилось, — мама вздохнула. — Но, пожалуй… чай у вас неплохой. Надеюсь, и вкус у сына тоже.

Мы втроём рассмеялись — уже по-настоящему.

Мама поднялась первой.

— Ну что ж, сын, я пошла. Пора и мне домой — у меня свои сериалы и кошка, которая уже, наверное, считает, что я сбежала в турпоход.

Она взяла сумку, оглядела нас с прищуром.

— Алиса, — обратилась она уже на прощание, — спасибо за чай. И за то, что… ты нормальная.

Я чуть подавился воздухом.

Алиса моргнула.

— Эм… пожалуйста?

— Это был комплимент, — пояснила мама и, подмигнув мне, направилась к выходу.

Перед тем как выйти, она остановилась на пороге:

— Только одно скажу. Смотрите оба — чтобы не профукать. Такие встречи не каждый день случаются.

Дверь за ней закрылась.

И в квартире повисла тишина.

Я перевёл взгляд на Алису.

Она всё ещё сидела с чашкой в руках, немного растерянная, но… светлая. Настоящая.

— Ну, — сказал я, — поздравляю. Это было твоё официальное посвящение. Ты выдержала и маму, и утро, и чайный допрос. Я впечатлён.

Она хмыкнула:

— Я выдержала только потому, что ты был рядом.

— Я вообще всегда рядом, если что. Особенно, когда ты в моей рубашке и орёшь на мою мать в прихожей.

Она засмеялась. Наклонилась ко мне, положила голову мне на плечо.

— Она мне понравилась. Резкая, но… видно, что ей не всё равно.

— Не всё равно, да. Просто любовь у неё всегда под толстым слоем сарказма.

Я обнял её за плечи, притянул ближе.

— А тебе со мной… не страшно? — спросил тихо.

— Уже нет, — ответила она. — Потому что теперь я знаю, с кем и зачем.

Мы лежали на диване — уже после всего. После смеха, после чая, после абсурдного визга на рассвете. Она положила голову мне на грудь, а я гладил пальцами её волосы — лениво, почти машинально. Но в этом было больше близости, чем в десятках разговоров.

В квартире — тишина. Такая, какая бывает только вечером, когда ты дома. По-настоящему дома.

— Виктор, — вдруг сказала она. Тихо, но с тем особым оттенком в голосе, от которого я сразу напрягся.

— Ага?

— Я хочу сказать тебе кое-что. Пока мы вот так… рядом. Пока всё спокойно.

Я приподнялся, заглянул ей в лицо.

— Что-то случилось?

— Нет, — она покачала головой. — Просто… я не хочу, чтобы между нами оставалось хоть что-то недосказанное. У нас уже было слишком много молчания. Мне не хочется повторять это.

Я взял её ладонь. Плотно.

— Говори.

Она вдохнула. Глубоко.

— Я не всегда была такой… как ты меня сейчас видишь. Уверенной, весёлой, идущей вперёд. Когда мне было двадцать, я... жила с мужчиной. Долго. Почти четыре года.

Её голос был ровным, но я чувствовал, как он дрожит внутри.

— Он не бил меня, — сразу уточнила она. — Не в этом дело. Он просто… разрушал. Медленно. Словами. Холодом. Обесцениванием. Говорил, что я никому не нужна, кроме него. Что я — посредственная, скучная, наивная. Что мои танцы — детский сад, а мечты — чушь.

Я сжал её пальцы.

— Мне понадобилось много времени, чтобы уйти. И ещё больше — чтобы поверить, что я могу быть кем-то. Что я вообще… что-то стою.

Она выдохнула, чуть усмехнувшись, но в этой усмешке было столько боли, что у меня сжалось сердце.

— Никто не понимал, — продолжила она. — Друзья, знакомые… даже родители сначала. Все спрашивали: «А что случилось-то? Он же не бил тебя. Не пил. Деньги в дом приносил. Чего ещё надо?»