Книга Его пленница. На грани ненависти, страница 46 – Дарья Милова

— Ты что-нибудь нашёл в компьютере Виктора?

— Нашёл кое-что интересное, — Илья медленно выпускает дым, глядя на меня так, будто проверяет, готов ли я это слышать.

— Только, предупреждаю, это про твою малышку.

— Говори уже, блядь, — роняю, чувствуя, как внутри всё напрягается.

— Её мать, Настя… умерла не от инфаркта, как тебе втирали, — он делает паузу, чтобы затянуться, и это бесит сильнее, чем сама новость. — Она наглоталась таблеток. Виктор это прикрыл так, что даже полиция не сунулась.

В голове мгновенно вспыхивает картинка: Ева, узнавшая это, и… чёрт. Нет, это её сломает.

— Сука… — я отворачиваюсь, сжимаю кулаки, костяшки белеют. — Зачем ему это?

— Вот это вопрос, — Илья бросает окурок под ноги, раздавливает подошвой. — Либо он замешан, либо ему было плевать. Но факт — он это скрыл.

— Пиздец… — выдыхаю, глядя в сторону ангара, но вижу перед собой только Беду. — Если она узнает…

— Не «если», — отрезает он. — Когда. Такие вещи не хоронятся навсегда.

Я разворачиваюсь к нему, в голосе появляется металл:

— Что насчёт Саши?

— По Саше пусто, — он пожимает плечами, но взгляд остаётся цепким. — Только характеристика. Виктор пишет, что он «отличный работник, лоялен, дисциплинирован». Всё.

— Хуйня какая-то, — роняю. — Виктор не пишет «просто так».

— Поэтому и говорю — копать надо глубже, — Илья чуть наклоняется ко мне. — Но ты, брат, сейчас по уши вляпался в Еву. А это уже мешает тебе видеть дальше её ног и рта.

— Остынь, — огрызаюсь. — Я держу всё под контролем.

— Конечно, держишь, — усмехается он, поднимаясь с капота. — Только не забудь, что контроль — это не когда ты кончаешь в неё, а когда можешь от неё уйти.

Я молчу, потому что ответить нечем.

Я завожу двигатель, но не трогаюсь с места.

Фары выхватывают из темноты куски забора и тени ангаров, но в голове — только слова Ильи.

Настя. Таблетки. Виктор.

Чем дольше думаю, тем сильнее понимаю — это не похоже на простое «не выдержала».

Нет. Кто-то мог помочь ей «принять решение».

Я сжимаю руль так, что он скрипит.

Если это правда, значит, Виктор не просто контролирует всех живых, он держит кость и на мёртвых.

Телефон на панели моргает сообщением от Ильи: «Держи себя в руках. Ищи, но не суетись».

Я усмехаюсь без радости. Поздно.

Я уже суечусь.

И я уже знаю, с чего начну.

С Троицкого.

Если Виктор решил продать Беду этому ублюдку, значит, или Савелий ему нужен как партнёр, или он держит на него что-то настолько мощное, что готов пожертвовать собственной дочерью.

В любом случае, я раскопаю.

В универе пахнет дешёвым кофе и чужими духами.

Я не должна была сюда приходить — домашнее обучение было отличной отмазкой держаться подальше от всего этого сборища. Но сегодня… мне нужна была она.

Вадим идёт чуть позади. Не как охранник — как тень. И я это ненавижу, потому что его присутствие всё равно чувствуется кожей.

Зал на втором этаже шумный. Сотни голосов сливаются в одну неприятную какофонию, пока я сканирую лица.

И нахожу её.

Кира.

Такая же, как всегда — волосы, собранные в небрежный хвост, чёрная кожанка, на губах блеск, который ей чертовски идёт. Она смеётся над чем-то, что сказал парень рядом, но как только замечает меня — смех замирает.

Я подхожу, и, конечно, несколько голосов из толпы находят время для идиотских комментариев: