Книга Танец против цепей, страница 168 – Алиша Михайлова, Алёна Орион

Ольга закрыла глаза. Перед веками заплясали красные пятна. Казалось, что стены этой уютной, светлой комнаты, которая только что была их неприступной крепостью, вдруг съёжились, наклонились, начали неумолимо сдавливать со всех сторон.

— Хорошо, — она сглотнула комок в горле. — Спасибо, что предупредили.

— Держитесь. Я на связи в любое время суток. Завтра с утра составлю план действий и перезвоню.

Щелчок. Гулкая тишина в трубке сменилась гулкой тишиной в комнате. Ольга медленно опустила руку с телефоном на колени, словно тот весил центнер. Она сидела, сгорбившись, уставившись в случайное тёмное пятно на стене, но не видя его. Она видела бесконечные коридоры казённых учреждений, строгие лица, папки с документами, свои собственные, растерянные ответы.

И тогда его руки, тёплые и сильные, обхватили её сзади, притянули к широкой, надёжной груди. Андрей прижался губами к её виску.

— Что случилось, Оль? — его голос был тихим, приглушённым, но в нём, на самой глубине, вибрировала туго натянутая стальная струна готовности. Готовности к бою.

Она пересказала. Коротко, обрывисто, выдыхая слова, как отравленные камни. Она не смотрела на него, глядя в ту же пустоту, но чувствовала, как с каждым её словом его тело становится всё более жёстким, собранным. Страх, который она пыталась задавить, похоронить в его объятиях, снова поднимался из глубин, чёрный и липкий, окрашивая мир в грязно-серые, безрадостные тона.

Андрей слушал, не перебивая. Пока она говорила, его рука легла ей на спину и начала медленно гладить. Широкие, тяжёлые, бесконечно нежные движения сверху вниз. Снова и снова. Не спеша. Как будто он смахивал с её души тяжёлую пыль этих новостей. И под этим простым, повторяющимся ритуалом её дыхание постепенно начало выравниваться, а плечи опускаться, отдавая ему часть своей ноши.

— Значит, сбежал, — наконец произнёс он, и в его низком, хрипловатом голосе звучало не облегчение, а глухое презрение и острая, как бритва, настороженность. — Крыса. Почуявшая дым, предпочитает бежать с поля боя, чем отвечать. Не смог встретиться лицом к лицу ни с тобой, ни с законом, предпочёл раствориться.

— Но я… Я останусь с этим, — голос Ольги дрогнул.—С его долгами. С его грязными делами. Я должна буду отвечать!— Нет, — его руки бережно, но настойчиво повернули её к себе, вынудив встретиться взглядом. В полумраке его глаза пылали твёрдым, неукротимым огнём. — Ты ни за что не должна отвечать, слышишь? Мы пройдём через это. Вместе. У тебя теперь не только адвокат. У тебя есть я. И Антон. И Лиза. Мы не дадим тебя в обиду.Она кивнула, голос застрял где-то глубоко внутри, сдавленный тяжёлым, тёмным комом, подступившим к горлу. Он видел это, видел, как она пытается сглотнуть этот ком, и его рука на её спине замедлилась, стала ещё более весомой и успокаивающей, а большой палец на её ладони начал медленно водить по её костяшкам, беззвучно говоря: «Дыши. Я здесь».

— Я так устала, Андрей. Кажется, только выбралась… и снова эта яма. Бесконечная.

— Знаю, — он прижал её крепче, его губы коснулись её виска и остались там, излучая тепло. Его голос гудел у неё в ухе, низкий и успокаивающий. — Знаю, родная. Но ты не одна в ней. Я в этой яме с тобой. Мы будем выбираться вместе. Потому что у нас, — он отстранился, снова поймал её взгляд, и в его глазах теперь была не только сталь, но и бездонная, мягкая нежность, — Есть ради чего это делать. У нас есть будущее. Есть наш ребёнок. Есть мы. И никакой беглый ублюдок, никакие бумаги и допросы не отнимут это. Никогда.