Книга Танец против цепей, страница 165 – Алиша Михайлова, Алёна Орион

Ольга обвивая его ногами, поднимая бедра навстречу, её руки скользили по его потной спине, впиваясь в могучие мышцы плеч. Мир сузился до этого скрипящего дивана, до его тела над ней, внутри нее, до его дыхания в её ухе, до запаха их кожи.

Напряжение последних недель, леденящий страх, тоска, всё это таяло, растворялось в этом жгучем соединении, вытеснялось всепоглощающим чувством правильности и безопасности. Он был её якорем, её спасением, её любовью. И она была его.

Ритм их движений постепенно ускорялся, ведомый нарастающей волной, но даже в этом ускорении была не ярость, а стремительная, неудержимая нежность. Она чувствовала, как внутри неё закручивается тугой, горячий узел наслаждения, готовый вот-вот развязаться. Её дыхание стало коротким, прерывистым, пальцы впились в его плечи.

— Андрей… я… — она не могла закончить.

— Я знаю, — прошептал он, понимая её без слов. — Я с тобой.

И она отпустила контроль. Волна накрыла её не взрывом, а мощным, теплым, бесконечным разливом, который начался в самой глубине и растекался по всем конечностям, смывая мысли, оставляя только чистое, ослепительное чувство. Её тело выгнулось в тихом, протяжном стоне, губы прижались к его плечу. А когда последняя дрожь отступила, оставив после себя лишь сладкое, дребезжащее эхо в каждой клетке, на смену ей пришла тишина.

Не пустота, а тишина густая, сладкая, насыщенная, как тёплый мёд. Ольга дышала этим покоем, этим чувством полного, абсолютного единения, которое было теперь плотнее и реальнее любой мысли. Он не спешил покидать её, оставаясь внутри, и их сердца, всё ещё бешено колотившиеся где-то в одной, общей груди, постепенно начинали успокаиваться в унисон, подстраиваясь друг под друга в новом, совершенном ритме.

Через несколько минут Андрей осторожно перекатился на бок, унося её с собой, чтобы не давить, но не отпуская ни на сантиметр. Он натянул сброшенный плед, укрывая их обоих от прохлады комнаты. За окном всё так же, беззвучно и гипнотически, кружился снег.

Его рука легла на её голову, пальцы медленно, ритмично перебирали её распущенные волосы. Его губы коснулись её макушки.

— Люблю тебя, — тихо, но очень чётко произнёс он в темноту, и эти слова, такие простые, легли ей на сердце тёплым, увесистым грузом счастья.

Ольга прижалась щекой к его груди, слушая, как ровный, мощный стук его сердца постепенно замедляется. Она провела ладонью по его грудной клетке, чувствуя под пальцами живую, тёплую кожу и шрамы, и старые, и новые.

— И я тебя люблю, — прошептала она в ответ, и её голос прозвучал хрипло, но абсолютно искренне. — Больше всего на свете.

Они замолчали, погружаясь в состояние полусна, дрёмы, где границы между телами стирались, и оставалось только тепло, доверие и это глубинное чувство, наконец-то, после долгой бури, они в безопасной гавани. Вместе.

Её дыхание выровнялось, стало глубоким и тяжёлым. Веки налились свинцом. Она почти уплыла, растворилась в тёплом мраке, где пульсировало лишь одно осознание: он здесь. Всё остальное потеряло значение.

И в самую глубь этой бездонной, тёплой тишины врезался визг. Резкий, механический, назойливый. Сперва во сне — непонятный, раздражающий звук. Потом сознание, нехотя выныривая, опознало: вибрация.

Телефон Ольги, забытый в сумке на полу, метался по полу, гудя и подпрыгивая. Звук был наглым, агрессивным, он врезался в тишину и крошил её на осколки.