Книга Танец против цепей, страница 119 – Алиша Михайлова, Алёна Орион

Они сидели в лучах восходящего солнца, в тишине, нарушаемой лишь их выравнивающимся дыханием. И впервые за много лет между ними не существовало той невидимой, но прочной стены из невысказанных претензий, молчаливого осуждения и взаимного разочарования.

Стена рухнула, рассыпалась в прах под тяжестью правды и прощения. Осталась только любовь, израненная, искалеченная недоверием, но живая. Дышащая. Готовая расти дальше.Выписка заняла чуть дольше часа, сплошная бумажная круговерть: печати, подписи, бесконечные формальности. Ольга подписывала документы машинально, краем сознания улавливая последние наставления врача. Тот вручил ей распечатку, перечень витаминов, адрес женской консультации в новом районе, и в очередной раз, с нарочитой серьёзностью, повторил: «Избегайте стрессовых ситуаций». В её положении это прозвучало почти издевательски, словно кто‑то сверху решил подшутить над хаосом, в который она погрузилась.

Мама ждала в коридоре, нервно теребя потёртый ремешок своей сумки. Когда Ольга, бледная, но уже в своей одежде, вышла из кабинета, она тут же подскочила, словно её подбросило пружиной. Взяла дочь под руку, осторожно, бережно, будто Ольга была сделана не из плоти и крови, а из самого хрупкого стекла.

— Поедем ко мне, — не предложила, а констатировала она. В голосе зазвучала та непреклонная материнская интонация, которую Ольга помнила ещё с подростковых лет. — Я курицу на бульон с утра поставила. И гречку. Тебе теперь нужно правильно питаться. За двоих.

Ольга хотела возразить: дома ждали дела, работа, нужно было разобрать вещи, позвонить адвокату Лизы, решить ещё тысячу неотложных вопросов. Но слова застряли в горле. Внутри, под коркой тревоги и смятения, царила пустота, и эта простая, безусловная забота мамы казалась единственным, что могло её заполнить. Она лишь кивнула, позволив вести себя.

Они вышли через главный вход больницы. Утро встретило их ясной осенней свежестью: воздух пах опавшей листвой, сырой землёй и лёгкой, горьковатой прохладой. Асфальт поблескивал после ночного дождя. Мама ловко поймала такси, водитель которого как раз высаживал другого пациента, и буквально усадила Ольгу на заднее сиденье. Сама устроилась рядом, не выпуская её руки из своей.

По дороге домой, пока такси петляло по знакомым улицам, Ольга наконец достала телефон. Она разблокировала экран и первым делом проверила сообщения. Было одно от Лизы, отправленное ночью:«Зая, что случилось?! Позвони, когда сможешь. Я с ума сойду от волнения». Ольга набрала ответ, ощущая, как в груди ворочается чувство вины:«Всё сложно. Скоро всё расскажу. Прости. Как прошла помолвка?» Нажав «отправить», она открыла список звонков. Пусто. Чаты молчали. Но страшнее всего была тишина от Антона — ни одного сообщения с прошлого вечера.Сердце сжалось, превратившись в ледяной комок. Значит, об Андрее по‑прежнему ничего не ясно. Никаких новостей. Эта неизвестность была хуже любой плохой вести. Она набрала Антону сообщение, стараясь, чтобы пальцы не дрожали:«Меня выписали. Чувствую себя нормально. Как дела? Что с Андреем? Есть что-нибудь?» Ответ прилетел почти мгновенно, словно Антон держал телефон в руке, ожидая её сообщения:«Пока держат. Адвокат в процессе. Пока формальности. Вечером будет яснее. Держись.» Ольга стиснула телефон так, что корпус затрещал.Держат. Значит, не отпустили после допроса. Значит, ситуация серьёзная, обрела официальные очертания. Но за что? За уличную драку? Даже с побоями это обычно административка, особенно если пострадавший не подавал заявления. А здесь... изолятор. Это пахло чем-то другим. Гораздо более тяжёлым.