Книга Мы (не)возможны, страница 99 – Инна Инфинити

— И здесь нет, — разводит руками.

— Так может, в моей квартире вообще нет твоих вещей? Думаю, я бы их уже нашел.

— Нет, я точно помню, что оставляла у тебя. Посмотришь тогда внимательно в своей спальне? А я гляну в гостевой комнате. Хотя не помню, мы занимались там любовью?

Мне режет слух, когда Лена говорит «занимались любовью». Для меня это был просто механический секс, а не занятие любовью.

— Не занимались.

— Ну, я все равно посмотрю. А ты у себя в спальне поищи.

Лена выходит из кухни-гостиной и направляется в гостевую комнату. Я прохожу мимо нее дальше по коридору к себе. Начинаю смотреть те места, которые открываю реже всего. Например, комод. Он почти пустой. Только в предпоследнем ящике лежат какие-то мои старые футболки. Затем подхожу к гардеробной системе. Здесь точно нет чужой одежды, я каждый день открываю свой гардероб, чтобы одеться. На нескольких вешалках висят вещи Вероники. Все остальное пространство занято моими костюмами и рубашками.

— В гостевой пусто! — кричит мне Лена из коридора.

Ну конечно, там пусто. Я купил квартиру полтора года назад, сразу после развода с Леной. Потом год делал в ней ремонт и только полгода как заехал жить. За эти шесть месяцев порог гостевой комнаты не переступил никто и ни разу. Лена сейчас первая.

— В моей спальне тоже ничего нет, — кричу в ответ.

Такое ощущение, что ищем иголку в стоге сена. Если честно, мне очень хочется отправить Лену восвояси, и только страх, что Ника обнаружит ее вещи в самом неожиданном месте, заставляет меня не выгонять бывшую жену.

На всякий случай я еще смотрю в своей ванной. Открываю шкаф на стене, затем тумбу под раковиной и даже корзину для грязного белья. Чужих вещей нет. Может быть, под матрасом кровати? Тяну за язычок, и матрас с основанием мягко поднимаются. Нет, здесь только комки пыли, о чем надо будет не забыть сказать домработнице.

Возвращаюсь в кухню-гостиную к Лене. Она сидит на высоком барном стуле за кухонным островом. Держит в руках кружку с чаем.

— У меня в комнате ничего нет.

— Может, тогда в твоем кабинете?

Сажусь на стул напротив.

— В моем кабинете точно нет твоих трусов.

— А куда тогда запропастились мои вещи? Ты их точно не выбрасывал?

— Я их даже не видел.

— Может, Вероника выбросила? — прищуривает глаза.

— Она бы сначала показала мне.

Ника хоть и не ревнивая истеричка, но если бы нашла в моей квартире чужие женские вещи, думаю, сначала бы предъявила претензию мне.

Лена задумчиво барабанит длинными ногтями по кухонному острову.

— Блин, ну мне нужен этот халат. Он из настоящего шелка. И белье красивое было. Чулки ладно, фиг с ними.

— Я потом еще раз хорошо посмотрю квартиру и попрошу домработницу поискать.

Лена распахивает глаза так, будто ее озарила гениальная идея.

— А твоя домработница не могла стащить?

Я аж смеяться начинаю.

— Мои часы за два миллиона, которые часто лежат на тумбочке, она не стащила, а твои трусы стащила?

— Ну а что? Вполне могла!

Качаю головой. Я уже молчу о том, что моя шестидесятилетняя домработница Любовь Петровна не влезет ни в Ленин халат, ни в Ленины чулки, ни в Ленино белье.

— Ладно, поищи тогда сам, хорошо? И скажи мне, если найдешь.

— Конечно.

Лена делает глоток из кружки.

— Пей чай, а то я неуютно себя чувствую, что я пью, а ты нет.